Гедонист

Он был таким хрупким и невесомым в объятиях короля. Эльф по-прежнему воспринимал его касания пассивно, сидел, опустив голову, и только изредка закусывал губу — то ли для того, чтобы не заплакать, то ли сдерживая стоны… Сейчас, вблизи, Трандуил видел, что эльф не настолько юн, как ему казалось; должно быть, его обманул странно невысокий рост и худоба эльфа, но теперь король видел, что он такой же «изношенный», как и его тщательно выстиранная, но старенькая одежда. Трандуил медленно расстегнул его рубашку, стянул ее с острых плеч; эльфенок тихонько вздохнул, когда рука короля коснулась его груди. «Неужели он что-то чувствует?» — удивленно подумал Трандуил, вглядываясь в лицо юноши.

Чтобы проверить это, король привлек эльфа к себе и нежно поцеловал; тонкие губы оказались совершенно безвкусными. Это было так странно: эльф пах чистым бельем, высушенным на солнце, но собственного запаха, казалось, у него совсем не было. Трандуил, слегка изумившись, поцеловал его снова — и вновь ничего не почувствовал; но хрупкое тело в его объятиях затрепетало, и юноша, жалобно всхлипнув, потянулся за новым поцелуем… В его светлых глазах Трандуил увидел страх быть отвергнутым. Теперь эльф дрожал всем телом и выглядел еще более несчастным, чем прежде; Трандуила снова начала охватывать гадливость, когда тонкие, какие-то паучьи, пальцы юноши коснулись его лица.

Король легонько оттолкнул его от себя, и эльф опрокинулся на спину, закрывшись руками — он, верно, решил, что Трандуил хочет ударить его. И от этого жеста королю действительно захотелось его ударить. Он так бы и поступил — просто чтобы посмотреть, как некрасивое лицо эльфа исказится страданием, — но в этот момент король увидел, что тонкое полотно штанов юноши натягивает эрекция. Это было так удивительно — то, что такое хилое существо тоже может возбуждаться… Трандуил склонил голову к плечу и коснулся члена эльфа, осторожно, будто боялся повредить его неловким движением. Ткань уже пропиталась смазкой, и Трандуил немного забрезговал; но любопытство пересилило, и он приспустил штаны и, вытащив из них член эльфенка, такой же тонкий, длинный и бледный, как и сам юноша, нежно погладил его. Эльф запрокинул голову и закусил нижнюю губу, став от этого еще некрасивее.

Трандуил наклонился, рассматривая его член — он был очень правильный, аккуратный, даже — подумал король — красивый… Он провел пальцами по ниточкам вен, вновь вырвав стон у эльфенка. Трандуил улыбнулся своим мыслям и поцеловал головку; юноша выгнулся, зашептал что-то несвязное… Королю стало интересно, как юноша поведет себя дальше; он вновь обхватил губами член эльфа и уже глубже вобрал его в себя, пытаясь распробовать хоть какой-то вкус — но его не было. Эльфенок был такой чистенький, будто он только что тщательно вымылся; Трандуилу подумалось, что, возможно, так оно и было.

Юноше хватило всего нескольких движений, чтобы кончить; король не успел вовремя отстраниться, и ощутил подступившую к горлу тошноту — он терпеть не мог вкус спермы, тем более, если это сперма такого мерзковатого создания. Трандуил потянулся было к своему кубку, чтобы прополоскать рот, но в этот момент эльфенок обвил тонкими руками его шею, прижался к нему и зашептал:

— Спасибо, спасибо, спасибо… — он снова и снова повторял это, весь дрожа в руках короля, и так доверчиво ластился к нему, будто Трандуил был для него самым дорогим существом на свете. Он прижимался к мужчине, совершенно обессилевший — эльфов никогда не хватало надолго. Пот лил с эльфенка ручьями, он был таким обжигающе горячим, а сердечко колотилось так отчаянно быстро, что Трандуилу даже показалось, что юноша умирает. Он представил себе мертвого эльфенка, распростершегося на его кушетке, — синюшно-бледного, с закатившимися глазами, с приоткрытым тонкогубым ртом, в котором виднеются редкие мелкие зубы…

Король резко поднялся и вышел из беседки, не оглянувшись.

Почему Трандуил вдруг вспомнил этот эпизод? Он ведь даже не мог определить, приятно ему это воспоминание или нет. Что было особенного в том несчастном мальчике со счастливым именем, что его образ так глубоко врезался в память королю эльфов? Ведь Трандуилу всегда были чужды жалость и сострадание. Но все же было в том эльфенке что-то необычное, странное и призрачное, как аромат кувшинок в пруду… И король не мог понять, нравится ли ему этот бесплотный запах.