Гении

Вот так и живем. Етитская пресса, разумеется, не оставила без внимания факт нашего совместного житья, и регулярно подпитывала общественность скабрезными статьями-домыслами о наших «пикантных» отношениях. Последний шедевр публицистики вышел, когда снейповское зелье — ну да, то самое! — начали сметать с полок аптек за бешеные деньги. Кто-то из коллег приснопамятной Скитер предположил, что раз один Герой без зелья совершенно не функционален как мужчина, то второй Герой вполне в состоянии его в койке заменить. Снейп кормил этими газетами камин и загибал такие лексические конструкции, что я от восхищения даже краснеть забывал. Гермиона — та давно уже не краснеет. Она записывает.

Темы детей мы стараемся не касаться, Снейп перестал наконец покушаться на мое кухонное хозяйство, с Гермионой мы вечерами сидим в гостиной у камина и разговариваем, наверстывая обиженное молчание последних трех месяцев… все бы хорошо, если бы не тоска по Джинни и не эти ебу… гадостные сны. Я ж Гермионе про них тоже рассказал. Она только озадаченно покачала головой и сказала, что мы встряли по полной программе. Им, оказывается, тоже много чего снится…

Даааа, сны снами, а вставать надо. Как говорится, хоть чучелом, хоть тушкой.

Стащил себя с кровати, дотащил до душа, вытащил обратно, одел — ну вроде как бы проснулся. По крайней мере, турку мимо конфорки не поставлю.

Выбрел на кухню, обозрел свое царство: чистота, порядок, салфетки белоснежные, скатерть безупречная, фартуки-прихватки, все на своих местах. По радио группа со стремным названием «Моль жрет шаль» привычно орет про то, как я победил Волдеморта:«Он Волдика по морде чайником, и сковородкой, и паяльником, потом ведром и снова чайником»… На леднике со вчерашнего вечера морозится холодец, а между рамами вымачивается в молоке селедка для форшмака. В буфете, накрытый салфеткой, последний кусок пирога — вчера за ужином не доели. Ну, я щас быстренько сварганю яйца-пашот, бекон на сковородку брошу, гренки там…

Время полдевятого, почему никого нет? У меня уже все остыло.

Девять. Кофе можно выливать. Да что ж они сегодня так заспались-то?

Девять с четвертью. Вылил кофе. Не гении, а сто сиклей убытку…

Девять двадцать. Может, что-то случилось?

Девять двадцать девять. Точно что-то случилось!

Девять тридцать. Второе пришествие Волдеморта?! Пожиратели сбежали из Азкабана?! Государственный переворот?! Сектумсемпра из-за печки вылезла?!

Всех порву, не будь я Поттер!

— Гарри! — на Гермиону я налетел в дверях кухни, едва взяв разгон для операции «Поттер спешит на помощь». — Гарри, идем! Скорее!

Сектумсемпра не просто вылезла, а на кого-то напала? На Снейпа? Что, бежать спасать Снейпа? Или Сектумсемпру?

Спросить не успел: Гермиона буквально выволокла меня в гостиную и потащила на чердак. Раздраженный окрик: «Вы там что, в кастрюле утонули?!» — заставил меня едва не сверзиться с шаткой лесенки. Снейп жив, и, судя по голосу, здоров, так что за пожар?

Вслед за Гермионой я пролез в люк на чердак, и впрямь чуть не закричал: «Пожар!», потому что на чердаке горело. Какие-то корявые, изломанные, страшные письмена полыхали на трухлявых досках чердачного пола, а Снейп стоял посреди этого адского пламени и всем своим видом выражал крайнее нетерпение.

— У нас полчаса. Быстро!

Гермиона толкнула меня в огонь, и я уже почти заорал — а попробуй тут смолчать, когда тебя живьем палить собираются! Но осекся, поняв, что пламя не причиняет боли и вообще не ощущается, только глаза режет от ярких сполохов. Не удосужившись объяснить, что происходит, Гермиона взяла большую банку с каким-то непонятным содержимым и, обмакнув в это содержимое огромную кисть, повела по полу широкую линию, тут же вспыхнувшую огнем, как дорожка бензина, в которую бросили спичку… Голос Снейпа, нараспев читающего неизвестное мне заклинание, слился с ревом и щелканьем пламени, слова были тоже ломаными, искореженными, страшными… Темными. Перед глазами скакало алое и зеленое, метались черные вихри, откуда-то поднялся сильный холодный ветер…

Одновременно с последним звуком последнего слова Гермиона замкнула огненную линию вокруг меня, все взвыло, заметало, заплакало — и стихло. Как выключилось. Ни огня, ни ветра, ни света, пыльная полутьма чердака. Снейп, вытирающий пот со лба. Гермиона с банкой и кисточкой. Тихий осторожный выдох:

— Получилось…

Я вопросительно глянул на подругу.

— Ты свободен, Гарри. У нас получилось, мы разорвали Связь. Ты свободен!

Хоть бы предупредили, что ли… Так же и разрыв сердца недолго получить. Гении, блин…

— То есть завтракать вы не будете?

Снейп хрипло хмыкнул и покрутил пальцем у виска.

Ну а что еще я мог сказать? Мои гении бросили вызов самой магии, самой природе, мирозданию наконец — и победили! Они разрушили наше общее проклятие, они разорвали Связь. И левое мое запястье больше не охвачено золотистым туманцем Знака, и значит, я свободен. Значит, можно жить дальше, жить самому по себе, ни от кого не зависеть и никому не быть обузой, и заниматься чем я захочу, и ни на кого не оглядываться!