Легенды о героях и злодеях, услышанные в странствиях королем прохором первым и записанные придворным бумагомарателем фрэдом.
310 мин, 25 сек 12872
Сверху неслось дружное «Хоу! Хоу! Хоу!». Какой-то моряк, запутавшись в такелаже, пролетел в нескольких дюймах над палубой, словно цирковой акробат, и снес пробегавшего юнгу, которого едва не смыло за борт набежавшей волной.
— Фок-грот-брамсель тебе в левое ухо! — проорал тот, поднимаясь на ноги и откидывая назад мокрые волосы.
Его ругательство слилось с десятком других, что вырывались из луженых глоток моряков.
— Медузу мне в печень! Я уже слышу, как меня призывают морские девы.
— Хэнк, червь ты гальюнный, тяни!
— Тысяча тупых акул!
— Юнга, шевели клешнями! Хватай этот линь и крепи его к мачте. Штыком вяжи, недоумок палубный!
Ветер подпевал оглушительным раскатам грома, что сотрясали воздух на каждый второй выдох. Сполохи молний слепили глаза и норовили попасть точно в мачты, которые уже начинали ломать палубу. Промокший до нитки, впрочем, как и вся команда, боцман поднес к губам свисток, но тот только изрыгнул соленые брызги. Морской волк прорычал проклятие Дагону и заорал, что есть мочи.
— Режьте паруса, тысяча тухлых моллюсков!
Такого шторма боцман еще не видел. «Валькирия» не разваливалась только благодаря тому, что ее днище облепили ракушки, а палубу загадили чайки да бекасы, и то дерьмо вот-вот смоет. Единственный способ спасти корабль, поднять паруса, но ураганный ветер не позволял это сделать, и было принято единственное верное, в данной ситуации, решение.
Моряки, что поопытнее, достали засапожные ножи, проткнули ими надутые полотнища и с криками ринулись вниз, вспарывая ткань. Порезанные на полосы паруса захлопали. Дифферент на нос уменьшился, и корму перестало поднимать в воздух. Теперь беда могла зайти только сбоку. Так думали все, пока не узрели, как с неба, озаряемая разноцветными сполохами, опустилась гигантская воронка, и принялась засасывать в себя воду, подбираясь все ближе к судну.
— А вот это совсем плохо, бушприт твою в компас! — закашлялся боцман. — Всем закрепиться! — и шепотом добавил. — И да сохранит нас бог. Хоть какой-нибудь…
Матросы, которые висели на реях, пристегнулись к ним поясными ремнями, те, кто находился внизу, в спешке привязывались к мачтам. Так, по крайней мере, они имеют шансы остаться в живых, если корабль не пойдет на дно. Лучше промерзнуть до костей и нахлебаться воды, чем стать добычей акул или барракуд после того, как тебя смоет волной. Кормчий отпустил штурвал, от которого сейчас не было никакого толка, и закрыл глаза…
Белый свет ударил коку в глаза, когда он пришел в себя после того, как на него вылили лохань воды. Матросы сделали его виноватым в том, что на борту закончилась провизия. Экипаж «Валькирии» уже третий день находился на голодном пайке. Последний ужин хозяин камбуза не уберег и пролил во время недавнего шторма, но об это узнали только на следующий вечер. До этого вся команда спала мертвецким сном, отсыпаясь после бессонной ночи. Моряки посчитали, что нерасторопного повара нужно непременно наказать за то, что он не смог грамотно распределить провиант, и, связав по рукам и ногам, вывесили на рее вниз головой. Боцман пытался отговорить братьев по несчастью, но ему не удалось.
— Я уже съел свой ремень! — буркнул тогда здоровяк Хэнк, затягивая узлы на запястьях кока. — Одна пряжка осталась.
На море царил полный штиль, солнце пекло нещадно. Матросы валялись на палубе, скрываясь от палящих лучей под обрывками парусов. Кожа высохла, и обливание соленой морской водой не доставляло ничего, кроме мучений. В трюме от духоты подохли даже мухи, именно по этой причине туда никто не рисковал спускаться. Уж лучше дышать горячим воздухом, чем не дышать вовсе. Почти никто. Боцман стал вторым человеком на судне, который спустился в утробу «Валькирии», первым был и оставался капитан судна, который так и не вышел из своей каюты за последние две недели. По приказу боцмана к иллюминатору спускали юнгу, обвязав того линем. Парень сказал, что видно плохо, но одно точно — кэп на месте, сидит за столом.
— Не удивил, — сказал тогда старик по прозвищу Лис. — Знамо дело он там, раз приказы отдает. Какого краба он не выходит?
— Меня больше интересует вопрос, — пробурчал старик Вульф, что плавал с капитаном уже лет десять, — когда он даст нам курс, который приведет в порт!
В тот момент, когда юнга болтался за бортом, боцман чалился под дверью в капитанскую каюту и получал очередной приказ. С той стороны хриплый голос вещал:
— Курс норд-ост. Держать на созвездие Корсара.
Тогда боцман развел руками, сплюнул и послал проклятья всем известным богам. Сейчас ситуация повторялась, с той разницей, что половина команды валялась в бреду и за кормой никто не болтался. Сейчас морской волк вновь коптился под дверью и, как мышь, скребся в створку.
— Кэп… Кэп, это Джон.
Изнутри, как всегда, прозвучал хрип.
— Держать нос по ветру. Вино и порох в трюм, портовых девок мне в каюту!
— Спятил, кажись, — боцман облизал сухим языком потрескавшиеся губы, потряс опустевшей флягой и прошептал. — Беда…
— Фок-грот-брамсель тебе в левое ухо! — проорал тот, поднимаясь на ноги и откидывая назад мокрые волосы.
Его ругательство слилось с десятком других, что вырывались из луженых глоток моряков.
— Медузу мне в печень! Я уже слышу, как меня призывают морские девы.
— Хэнк, червь ты гальюнный, тяни!
— Тысяча тупых акул!
— Юнга, шевели клешнями! Хватай этот линь и крепи его к мачте. Штыком вяжи, недоумок палубный!
Ветер подпевал оглушительным раскатам грома, что сотрясали воздух на каждый второй выдох. Сполохи молний слепили глаза и норовили попасть точно в мачты, которые уже начинали ломать палубу. Промокший до нитки, впрочем, как и вся команда, боцман поднес к губам свисток, но тот только изрыгнул соленые брызги. Морской волк прорычал проклятие Дагону и заорал, что есть мочи.
— Режьте паруса, тысяча тухлых моллюсков!
Такого шторма боцман еще не видел. «Валькирия» не разваливалась только благодаря тому, что ее днище облепили ракушки, а палубу загадили чайки да бекасы, и то дерьмо вот-вот смоет. Единственный способ спасти корабль, поднять паруса, но ураганный ветер не позволял это сделать, и было принято единственное верное, в данной ситуации, решение.
Моряки, что поопытнее, достали засапожные ножи, проткнули ими надутые полотнища и с криками ринулись вниз, вспарывая ткань. Порезанные на полосы паруса захлопали. Дифферент на нос уменьшился, и корму перестало поднимать в воздух. Теперь беда могла зайти только сбоку. Так думали все, пока не узрели, как с неба, озаряемая разноцветными сполохами, опустилась гигантская воронка, и принялась засасывать в себя воду, подбираясь все ближе к судну.
— А вот это совсем плохо, бушприт твою в компас! — закашлялся боцман. — Всем закрепиться! — и шепотом добавил. — И да сохранит нас бог. Хоть какой-нибудь…
Матросы, которые висели на реях, пристегнулись к ним поясными ремнями, те, кто находился внизу, в спешке привязывались к мачтам. Так, по крайней мере, они имеют шансы остаться в живых, если корабль не пойдет на дно. Лучше промерзнуть до костей и нахлебаться воды, чем стать добычей акул или барракуд после того, как тебя смоет волной. Кормчий отпустил штурвал, от которого сейчас не было никакого толка, и закрыл глаза…
Белый свет ударил коку в глаза, когда он пришел в себя после того, как на него вылили лохань воды. Матросы сделали его виноватым в том, что на борту закончилась провизия. Экипаж «Валькирии» уже третий день находился на голодном пайке. Последний ужин хозяин камбуза не уберег и пролил во время недавнего шторма, но об это узнали только на следующий вечер. До этого вся команда спала мертвецким сном, отсыпаясь после бессонной ночи. Моряки посчитали, что нерасторопного повара нужно непременно наказать за то, что он не смог грамотно распределить провиант, и, связав по рукам и ногам, вывесили на рее вниз головой. Боцман пытался отговорить братьев по несчастью, но ему не удалось.
— Я уже съел свой ремень! — буркнул тогда здоровяк Хэнк, затягивая узлы на запястьях кока. — Одна пряжка осталась.
На море царил полный штиль, солнце пекло нещадно. Матросы валялись на палубе, скрываясь от палящих лучей под обрывками парусов. Кожа высохла, и обливание соленой морской водой не доставляло ничего, кроме мучений. В трюме от духоты подохли даже мухи, именно по этой причине туда никто не рисковал спускаться. Уж лучше дышать горячим воздухом, чем не дышать вовсе. Почти никто. Боцман стал вторым человеком на судне, который спустился в утробу «Валькирии», первым был и оставался капитан судна, который так и не вышел из своей каюты за последние две недели. По приказу боцмана к иллюминатору спускали юнгу, обвязав того линем. Парень сказал, что видно плохо, но одно точно — кэп на месте, сидит за столом.
— Не удивил, — сказал тогда старик по прозвищу Лис. — Знамо дело он там, раз приказы отдает. Какого краба он не выходит?
— Меня больше интересует вопрос, — пробурчал старик Вульф, что плавал с капитаном уже лет десять, — когда он даст нам курс, который приведет в порт!
В тот момент, когда юнга болтался за бортом, боцман чалился под дверью в капитанскую каюту и получал очередной приказ. С той стороны хриплый голос вещал:
— Курс норд-ост. Держать на созвездие Корсара.
Тогда боцман развел руками, сплюнул и послал проклятья всем известным богам. Сейчас ситуация повторялась, с той разницей, что половина команды валялась в бреду и за кормой никто не болтался. Сейчас морской волк вновь коптился под дверью и, как мышь, скребся в створку.
— Кэп… Кэп, это Джон.
Изнутри, как всегда, прозвучал хрип.
— Держать нос по ветру. Вино и порох в трюм, портовых девок мне в каюту!
— Спятил, кажись, — боцман облизал сухим языком потрескавшиеся губы, потряс опустевшей флягой и прошептал. — Беда…
Страница 27 из 87
