Герой её романа

Наверное, единственным, что так или иначе вносило в жизнь Алины определенный диссонанс, была её мама. Похоже, за время детства и юности Софья Альфредовна так завоспитывала свою дочь, что сразу после окончания университета Алька, по маминому выражению, сбежала из родительского дома, то есть привела в порядок квартиру, доставшуюся ей в наследство от бабушки, и перебралась жить туда. Но такая незначительная деталь, как обитание под разными крышами, маму не останавливала. И на расстоянии она продолжала учить жизни свою непутевую дочь, которая, как уверена была Софья Альфредовна, без ее ценных указаний и шагу не могла ступить, не наделав непоправимых ошибок. Но если ещё года два-три назад маму, по большей части, волновала дочкина оголенная поясница, ее режим дня и питания, содержимое ее холодильника и вообще, как она выражалась, «неуклюжий быт», на поддержание которого у Алины просто не было времени, то с некоторых пор главной заботой Софьи Альфредовны стала личная жизнь Алины. Эта тема нещадно эксплуатировалась чуть не каждый день, и по телефону, и во время личных встреч.

— Детка, не пора ли тебе перестать жить в вымышленном мире и вернуться в реальную жизнь? — спрашивала она.

— У меня все нормально, мама, — пыталась отбиваться дочь. Но куда там! Если уж Софья Альфредовна садилась на своего любимого конька, ее ничем нельзя было остановить.

— Доченька, но тебе уже двадцать шесть лет! Пришло время задуматься о семье, о детишках. Ведь женский век так короток! Между прочим, в мое время, молодых мам твоего возраста акушеры уже называли старыми первородками.

— Ужасно звучит! — морщилась Алина. — Точно про корову…

— А я что тебе говорю! Пора, пора обзаводиться детьми. Или хотя бы замуж выйти. Посмотри на своих подруг. Кира уже второй раз развелась, а ты все никак в ЗАГС не сходишь. Да и вообще, я не понимаю, как ты можешь писать любовные романы, толком не имея опыта в отношениях с мужчинами? Эти твои кавалеры… Димка, Женька, да этот, как его там… в картошке который копается… А, вспомнила, Антон — это ж просто курам на смех, а не женихи! Они даже ухаживать за тобой не умели, я уже не говорю, а знании правил хорошего тона — когда приходишь в гости, приноси маме букет цветов. Ладно, обойдусь я как-нибудь без них, свои в горшках выращиваю, но, скажи мне, сколько можно витать в облаках и создавать героев, которых нет на всем белом свете? Алиночка, ау, пора вырасти из детских фантазий и завязывать с любовными романами, которые существуют только на бумаге! Главное предназначение женщины — это семья, а не работа.

— Мам, тебе хорошо так говорить, тебе с папой повезло, — возражала Алина. — Ты за ним всю жизнь живешь, как за каменной стеной, и горя не знаешь. Но сейчас-то мужчины совсем другие! Вот ту же Киру послушать, что про первого ее муженька, что про второго… Не то что замуж, из дома выходить и видеть мужчин — и то не захочешь.

— Мало ли, что рассказывает Кира! — парировала мать. — И потом, ей хотя бы есть, о чем рассказать. А у тебя весь жизненный опыт этот… как его… слово еще такое ваше, современное… Вспомнила, виртуальный. Вот. Когда мне было двадцать шесть, я уже пять лет как была замужем за твоим отцом, три года как тебя воспитывала. А ты все работаешь и работаешь, не в офисе, так над книгами своими, — света белого не видишь. А работать должен мужчина, в то время как женская обязанность — хранить тепло семейного очага, детей растить. Неужели ты решила без внуков меня оставить? Я так мечтаю понянчить деточек, пока ещё не совсем старая, пока есть силы. А то ведь так, не дай Бог, и помру, не дождавшись внучат, — Софья Альфредовна театрально промокала кружевным батистовым платочком уголки глаз — очень осторожно, чтобы не смазать косметику.

Разговоры о смерти были, конечно, чистым шантажом. Моложавость, которой Софья Альфредовна поклонялась, как язычник идолу, проявлялась во всем: в прическе с идеально уложенными золотистыми локонами, в губной помаде с перламутровым блеском, в стильной одежде, обтягивающей фигуру, сохранившую стройность, но утратившую былую грацию.

— Ну, мам, хватит уже, — отмахивалась Алина.

— Нет, не хватит! Я только начала! — недовольно произносила Софья Альфредовна, беря в руки одну из дочкиных книг и зачем-то размахивая ею. — Эти твои книги — не что иное, как косметика для души! Только учти: пудрой можно скрыть недостатки кожи, но ею нельзя запудрить собственную жизнь! Это все твой отец виноват, прости Господи! Баловал тебя, потакал тебе во всем — ах Алиночка, она у нас талант! И что из этого вышло? Вот, послушай… — и мама открывала книгу и зачитывала вслух первую попавшуюся страницу:

— «Он был похож на летний день, который хочется испить до дна. С этим мужчиной я была готова отправиться на край света, растить и воспитывать наших детей, любить и заботиться о нем так, как солнце наполняет жизнью редкий цветок…» — Тебе не нравится, как написано? — напрягалась Алина. — Думаешь, слишком банальный образ?