Гибель Вавилона

— Представляешь, он дал мне вещичку, которая приносит удачу, — ответил Арзамасцев и достал из кармана стариную монету.

— И? Работает?

— Еще как! Ха!

— Вы меня извините за сегодняшнее поведение, — проговорил Анатолий. — Постоянная нервотрепка и еще…

— Как ты это делаешь? — перебил его Иван.

— Что именно?

— Как ты завлекаешь их? Ведь ты абсолютно пустой. Твои слова нечего не стоят. Театральные представления: «смотрите, я излечил старика». Но ведь не все же тупые, как он, — Иван показал на Арзамасцева, от чего тот стал красным, как томатный сок.

— Приходите на мое выступление завтра, — спокойно ответил Анатолий. — Вы все сами увидите.

— Не приду я никуда, — Иван залпом допил остатки водки. — Я не верю в таких, как ты.

Он накинул сумку на плечо и двинулся к выходу. Анатолий схватил его за локоть. Иван остановился и посмотрел ему в глаза.

— Я помогу тебе, — сказал Анатолий.

— Я сам себе помогу.

— И с дочерью?

Иван оттолкнул его к стойке. Кулак врезался в скулу Анатолия. Тот не принял никаких ответных действий, приложив ладонь к месту удара. Иван ткнул пальцем в Арзамасцева.

— Если ты еще хоть кому-либо расскажешь о моей дочери; если ты вообще хоть раз произнесешь ее имя, то держись. Мне плевать, кто тебя прикрывает. Я тебя на куски порежу. А ты, — он обратился к Анатолию. — Не смей лезть не в свое дело. Понятно?

Он вышел из бара и стремительным шагом направился к дому.

Похмелье было тяжелым, как никогда. Язык, покрытый вязкой горькой пленкой, прилипал к нёбу. Черепная коробка казалась маленькой и давила на мозг. Алкоголь, выпитый ночью, навязчиво напоминал о себе и просился наружу.

Иван встал с дивана и поплелся в уборную. Аня вышла оттуда красная и растерянная, оставив приторный запах крови за собой. Иван сел на крышку унитаза, забыв о своих позывах, и прислонился головой к теплой кафельной плитке.

Из головы не выходил ночной разговор с Анатолием. А если и вправду поможет? Если он действительно обладает этим даром? Стоит ли попробовать? Ведь, если есть хоть малейший шанс, то нужно непременно им воспользоваться. Стоит ли делать то, от чего вчера предостерегал Иру? Он никогда себя не простит, если упустит возможность вылечить девочку.

С этими мыслями он вышел из дома.

Шатер поставили в другом конце города. Количество посетителей удвоилось. В большинстве это были женщины и старики. Все они следили мертвыми взглядами на Анатолия с микрофоном в руке. Сегодня он был одет в черный фрак. Он держал в руках микрофон и живо объяснял зрителям об истинной их бесполезности в современной социальной системе и, не скрываясь за метафорами, откровенно называл их быдлом и вонючим дерьмом.

— Плати, дура! Плати, дурак! Если вы такие тупые, что отдаете половину своего заработка, то идите вон отсюда. Здесь вам не место. Мы здесь для того, чтобы сказать «Нет!» ублюдкам, сосущих нашу кровь. За что? Кому? Я трачу свои силы! Я трачу свое время! Так за что и кому я отдаю то, что заработал? Подумайте об этом.

Иван зашел в душное помещение, пряча взгляд под козырьком кепки. Он попытался пройти в глубь залы. Как и давеча, публика собралась агрессивная, но конфликты ограничивались лишь испепеляющими взглядами.

Анатолий увидел Ивана практически сразу. На лице его появилась еле заметная довольная ухмылка. Он поклонился в знак приветствия, приложив руку к груди. Он выглядел довольно бодро. Синяка на лице не осталось.

Иван развернулся и вышел.

Война на Востоке разразилась громом артиллерии. Число убитых за несколько дней перевалило за пять тысяч. В одном из мегаполисов взорвалась бомба, оставив за собой десятки трупов. Африканская чума распространилась по всей Северной Америке, закрывая целые города под военный карантин. Открылись махинации благотворительной акции, проводимой для стран третьего мира. Как выяснилось, с голода умерло несколько сотен человек.

Вместе с миром продолжала умирать и дочь Ивана. Лужи крови в туалете уже не убирались ей самой, а она не скрывала своего страха и несколько раз закатывала истерику в приступе паники. Ивану с тяжелым трудом удавалось удерживать ее от прыжка в окно. Большую часть времени она спала. Она почти не ела и окончательно ослабла. Таблетки больше не приносили никаких результатов. Иван достал у знакомых морфий, но оставил на «черный день».

Он посещал семинары Анатолия уже седьмой день подряд. Речи «спасителя» были такими же пустыми, как и прежде, но в последний раз он собрал аудиторию в три тысячи человек. Толпы прихожан собирались за стенами ставшего маленьким шатра. Семинары превращались в ток-шоу из девяностых. Каждый раз напоследок выходил какой-нибудь больной и«чудом» выздоравливал.

Анатолий встретил Иван, как и предыдущие дни, едва заметным поклоном и ухмылкой. Сегодняшний монолог оказался и вовсе пошлым и грязным. Анатолий не скрывал этого, и публика была в восторге. Он сорвал шквал аплодисментов и прощался со всеми с улыбкой. Никто и не заметил, что никаких чудес не было. Народ расходился, воодушевленно перешептываясь.

— Решился? — не глядя на Ивана, спросил Анатолий.