Глаза змеи

— Не можем же мы сидеть сложа руки! Он же так умрет! Надо что-то делать! — Рон, до сих пор стоявший в стороне и беспомощно наблюдавший за тем, как Снейп и Гермиона пытаются привести Блэка в чувство, словно очнулся от ступора, в который его повергли последние события.

— А мы чем, по-Вашему, занимаемся, мистер Уизли? — сквозь зубы процедил Снейп.

Он даже не стал оборачиваться к своему бывшему ученику, продолжая аккуратно стирать кровь с левой руки Дэниела. Странно, кровь то приостанавливалась, то снова начинала течь с удвоенной скоростью, причем иногда сразу везде, а иногда — будто волнами, постепенно переходя сверху вниз, от шеи к ногам, или вдоль всего туловища с правой стороны на левую. Цвет крови тоже не оставался без изменений — большую часть времени он был, к счастью, обычным, но периодически становился то пронзительно алым, то густо-багровым, почти черным. Все это, естественно, не могло не настораживать.

— Профессор Снейп, Вы же лучший зельевар во всей Британии. Неужели Вы никогда не сталкивались с зельем, которое могло бы помочь Гарри, — Рон, судя по всему, решил активно включиться в процесс спасения друга.

— Вообще-то не в Британии, а в Европе, — отозвался Снейп, оборачиваясь.

— Тем более, — не растерялся Рон. — Европа больше Британии.

— Уизли, Вы всерьез считаете, что такими сомнительными комплиментами можете заставить меня что-то сделать?

Видимо, вопрос этот был риторическим, потому что Снейп, не дожидаясь реакции на свои слова, продолжил:

— А вообще Вы меня удивили. Я ожидал истерики. Хотя с гриффиндорцами всегда так — не знаешь, в какую сторону их занесет в следующую секунду, — он фыркнул, но получилось это у него не так угрожающе, как Рон помнил по своим школьным временам.

Снейп задумчиво смотрел на Рона и Гермиону, но чувствовалось, что он их не видит, так как мысли его заняты совершенно другим. Судя по всему, у него появилась какая-то идея, так как через пару минут он резко поднялся и вытащил волшебную палочку.

— Мисс Грейнджер, надеюсь, без меня Вы справитесь? Если у Дэниела появятся какие-нибудь изменения — любые, в хорошую или плохую сторону, — срочно свяжитесь со мной. Я буду в своей домашней лаборатории.

— Я все сделаю, — кивнула Гермиона. — Вы что-то придумали?

— Не я.

После того, как Снейп дизаппарировал, девушка заклинанием призвала из соседней комнаты кресло и поставила у самой кровати Блэка. Но перед тем как сесть в него, автоматически подняла с пола куртку Дэниела, которая, видимо, так и валялась там с тех самых пор, как когда в эту комнату принесли полубесчувственного гонщика. Под рукой что-то зашуршало, и тут же из внутреннего кармана выскользнул пухлый конверт с надписью «Дэнилу Блэку. Лично. В. Срочно!» по центру.

— Рон, я отойду на пару минут. Скоро вернусь. Пойду… сварю себе кофе.

Гермиона чуть ли не бегом отправилась на кухню, причем она и сама не могла бы объяснить, что именно заставило ее так поступить. Просто в тот момент, когда в ее руках оказался выпавший из куртки Блэка пакет, у нее появилось ощущение, что она держит в руках бомбу с зажженным фитилем. Хотя девушка даже не знала, что именно скрывалось под плотной бумагой.

Надо сказать, Гермиона никогда не была патологически любопытна, в отличие от тех же Лаванды Браун или Парвати Патил. Но сейчас как будто кто-то руководил ее действиями, принуждая заглянуть в таинственное послание. И девушка не могла этому сопротивляться.

То, что оказалось внутри конверта, повергло ее в еще больший шок, нежели сегодняшнее известие о гибели Драко Малфоя. Хотя всего несколько часов назад Гермиона думала, что уже ничто не может удивить ее сильнее. Оказало, очень даже может.

Видеть Блэка с Малфоем для Гермионы поначалу было, мягко говоря, странно. Но затем, поняв, что молодым людям по-настоящему хорошо вместе, девушка изменила свое отношение к этому странному союзу. Она не раз замечала, какая нежность проскальзывает в их взглядах, направленных друг на друга, особенно когда один смотрит на второго, когда тот этого не видит. Казалось, Блэк наконец-то обрел свое счастье.

Тем более дико сейчас было видеть откровенные фотографии, на которых Дэниел с упоением отдавался смелым ласкам другого мужчины. Несмотря на то, что это были обычные маггловские снимки, они великолепно передавали и накал эмоций, и жар полуобнаженных тел, и предельное возбуждение. Создавалось ощущение, что еще секунда — и из фото посыпятся искры.

Гермиона не могла оторваться от этого завораживающего зрелища, но в то же время отказывалась верить своим глазам. Однако снимки не собирались никуда исчезать, по-прежнему являясь молчаливым и в то же время весьма красноречивым доказательством того, что мир перевернулся. По крайней мере, у Гермионы было именно такое чувство.