«Что такое поэт? Несчастный человек с устами, созданными таким особенным образом, что крики и стоны, прорываясь через них, звучат для других как прекрасная музыка». Кьеркегор…
129 мин, 7 сек 3024
Горе тебе, о народ скорбных поэтов. Ваши песни бьются под каменными сводами, но никогда им не взлететь в небеса, потому что мокрая глина дала вам жизнь, и мертвые камни вскормили вас своим холодом. Ваше пламя плачет слезами дождя, и ваша единственная страсть — это страсть к смерти.
Горе вам, Сестры — вы думали, что правите временем, а это время правило вами.
Горе вам, держатели — ваша верность ведет вас к погибели, а ваше предательство — к погибели всемеро более страшной.
И горе тебе, о надменный бог. Ты мнил, что пишешь красками вечности, а вечность нарисовала черный крест на твоем затылке. Твои краски сделаны из крови людей, а все твои художества не стоят единого их стона. Ты лишь жалкий шут, вообразивший себя властителем, а цепи и грязь подземелья — единственный трон, которого ты достоин.
Так вой же, ветер, и стенайте, волны, и пусть в вашей песне навеки запечатлеются мои последние слова:
Да будут прокляты те, кто создал нас такими.
Те, кто создал его таким, стояли позади него. Семь неподвижных силуэтов, с жадностью вбирающих слова проклятия. Они добились своего, и теперь вместе с яростью из тела старика уходила жизнь.
Скоро все было кончено, и шесть силуэтов исчезли, даже не взглянув на еще не остывший труп. Старшая Сестра осталась, и грустный взгляд ее единственного глаза был устремлен куда-то вдаль, за исчезающие в тумане крыши домов.
— Значит, даже проклиная вас — мы все равно поем вашу песню?
Старшая Сестра резко перевела взгляд на Эрда Айнеса.
— А, это ты.
Эрд Айнес сухо улыбнулся:
— Благодарю за любезное приветствие. Конечно, мне не следовало бы работать добровольным осведомителем, когда со мной так обращаются, но я все равно скажу — просто хочется посмотреть на ваше выражение лица.
— Что ты хочешь сказать?
Странно — ее голос не изменился, ни малейшей нотки заинтересованности. Но вопрос все-таки она задала. Значит, не так уж уверена в себе, как хочет казаться.
— Я хочу сказать, что ваш Строитель — предатель.
Никакой реакции. Туман над крышами Города, похоже, интересовал Старшую Сестру больше, чем все сказанное. Так и не получив ответа и чувствуя себя побежденным, Эрд Айнес продолжил:
— Строитель служит одному Высшему Существу, с которым вы, кажется, и сами неплохо знакомы. У нас в просторечии его называют «Дьявол». И любой рыбак в округе знает, что лучше с ним не водиться.
Опять никакой реакции. Но зачем-то она его слушает, а не растворяется в воздухе, как другие. Отчаяние заставляло Эрда Айнеса почти кричать:
— Вы что, не видите, что происходит? Скульптор по указке Дьявола уже извратил весь Город. Даже лемы — скорее его творения, чем ваши. И конечно, Он воскресит старого бога. Но не того, который был. Он изменит его сущность, как до этого переделал Город. Он сделает из вашего отца послушного слугу, раба, одного из своих бесчисленных прихвостней. Ваше воскрешение будет страшным и жутким ритуалом, и один Он знает, во что превратится после этого Город, Остров — да и мы все. Пусть я — всего лишь игрушка в ваших руках, но вы… вы такая же игрушка в руках Дьявола!
Туман все наступал, и откуда-то издали сквозь его толщу пробивались странные красные вспышки, похожие на тонкие куски проволоки, которой кто-то пытался дотянуться до неба. Зрелище и наступившая тишина так завораживали, что Эрд Айнес и не заметил, как Старшая Сестра села прямо на землю, обхватив колени руками. Когда он обернулся, она смотрела на него снизу вверх, слабо и сухо улыбаясь.
— Я знаю, сын лема, — проговорила она наконец.
— Вы все это знали? Но почему…
Она кивнула, словно соглашаясь с чем-то, и прервала Эрда Айнеса, вновь отведя взгляд в сторону Облачного Холма:
— Значит, придется тебе рассказать и это. Хорошо, слушай. Поначалу я действительно ни о чем не догадывалась — ведь погода здешних мест на самом деле плохо влияет на постройки. Потом я начала подозревать. В конце концов, устроила слежку за Строителем, и сомнения относительно Его намерений окончательно разрешились. Втайне, я стала собирать армию.
— Так вы будете воевать?
— Битва уже началась. Раньше, чем я ожидала. Видимо, Он чего-то испугался.
— Но чего?
— Хотела бы я знать. Может, Он не ожидал, что я начну разговаривать с лемами — вот так, запросто, как будто я не Высшее Существо. Это уже шаг к непредсказуемости, а непредсказуемые фигуры он предпочитает убирать с доски.
Она промолчала, потом продолжила:
— Сейчас там, на холме, Облачный Воин в одиночку отбивается от безумного Отца Облаков и армии его скользких гадов. Еще немного, и Воин погибнет. Но я не могу прийти ему на помощь, потому что это — всего лишь отвлекающий маневр, и Дьявол только и ждет, чтобы я вывела свои силы из крепости, подставив под удар полчищу тварей, которых он до поры до времени прячет где-то глубоко в катакомбах Города.
— Теперь я понимаю, что означают те красные вспышки. Мне жаль Облачного Воина — он когда-то спас мне жизнь. А теперь умирает ради вас. Почему все вокруг должны умирать ради вас?
Горе вам, Сестры — вы думали, что правите временем, а это время правило вами.
Горе вам, держатели — ваша верность ведет вас к погибели, а ваше предательство — к погибели всемеро более страшной.
И горе тебе, о надменный бог. Ты мнил, что пишешь красками вечности, а вечность нарисовала черный крест на твоем затылке. Твои краски сделаны из крови людей, а все твои художества не стоят единого их стона. Ты лишь жалкий шут, вообразивший себя властителем, а цепи и грязь подземелья — единственный трон, которого ты достоин.
Так вой же, ветер, и стенайте, волны, и пусть в вашей песне навеки запечатлеются мои последние слова:
Да будут прокляты те, кто создал нас такими.
Те, кто создал его таким, стояли позади него. Семь неподвижных силуэтов, с жадностью вбирающих слова проклятия. Они добились своего, и теперь вместе с яростью из тела старика уходила жизнь.
Скоро все было кончено, и шесть силуэтов исчезли, даже не взглянув на еще не остывший труп. Старшая Сестра осталась, и грустный взгляд ее единственного глаза был устремлен куда-то вдаль, за исчезающие в тумане крыши домов.
— Значит, даже проклиная вас — мы все равно поем вашу песню?
Старшая Сестра резко перевела взгляд на Эрда Айнеса.
— А, это ты.
Эрд Айнес сухо улыбнулся:
— Благодарю за любезное приветствие. Конечно, мне не следовало бы работать добровольным осведомителем, когда со мной так обращаются, но я все равно скажу — просто хочется посмотреть на ваше выражение лица.
— Что ты хочешь сказать?
Странно — ее голос не изменился, ни малейшей нотки заинтересованности. Но вопрос все-таки она задала. Значит, не так уж уверена в себе, как хочет казаться.
— Я хочу сказать, что ваш Строитель — предатель.
Никакой реакции. Туман над крышами Города, похоже, интересовал Старшую Сестру больше, чем все сказанное. Так и не получив ответа и чувствуя себя побежденным, Эрд Айнес продолжил:
— Строитель служит одному Высшему Существу, с которым вы, кажется, и сами неплохо знакомы. У нас в просторечии его называют «Дьявол». И любой рыбак в округе знает, что лучше с ним не водиться.
Опять никакой реакции. Но зачем-то она его слушает, а не растворяется в воздухе, как другие. Отчаяние заставляло Эрда Айнеса почти кричать:
— Вы что, не видите, что происходит? Скульптор по указке Дьявола уже извратил весь Город. Даже лемы — скорее его творения, чем ваши. И конечно, Он воскресит старого бога. Но не того, который был. Он изменит его сущность, как до этого переделал Город. Он сделает из вашего отца послушного слугу, раба, одного из своих бесчисленных прихвостней. Ваше воскрешение будет страшным и жутким ритуалом, и один Он знает, во что превратится после этого Город, Остров — да и мы все. Пусть я — всего лишь игрушка в ваших руках, но вы… вы такая же игрушка в руках Дьявола!
Туман все наступал, и откуда-то издали сквозь его толщу пробивались странные красные вспышки, похожие на тонкие куски проволоки, которой кто-то пытался дотянуться до неба. Зрелище и наступившая тишина так завораживали, что Эрд Айнес и не заметил, как Старшая Сестра села прямо на землю, обхватив колени руками. Когда он обернулся, она смотрела на него снизу вверх, слабо и сухо улыбаясь.
— Я знаю, сын лема, — проговорила она наконец.
— Вы все это знали? Но почему…
Она кивнула, словно соглашаясь с чем-то, и прервала Эрда Айнеса, вновь отведя взгляд в сторону Облачного Холма:
— Значит, придется тебе рассказать и это. Хорошо, слушай. Поначалу я действительно ни о чем не догадывалась — ведь погода здешних мест на самом деле плохо влияет на постройки. Потом я начала подозревать. В конце концов, устроила слежку за Строителем, и сомнения относительно Его намерений окончательно разрешились. Втайне, я стала собирать армию.
— Так вы будете воевать?
— Битва уже началась. Раньше, чем я ожидала. Видимо, Он чего-то испугался.
— Но чего?
— Хотела бы я знать. Может, Он не ожидал, что я начну разговаривать с лемами — вот так, запросто, как будто я не Высшее Существо. Это уже шаг к непредсказуемости, а непредсказуемые фигуры он предпочитает убирать с доски.
Она промолчала, потом продолжила:
— Сейчас там, на холме, Облачный Воин в одиночку отбивается от безумного Отца Облаков и армии его скользких гадов. Еще немного, и Воин погибнет. Но я не могу прийти ему на помощь, потому что это — всего лишь отвлекающий маневр, и Дьявол только и ждет, чтобы я вывела свои силы из крепости, подставив под удар полчищу тварей, которых он до поры до времени прячет где-то глубоко в катакомбах Города.
— Теперь я понимаю, что означают те красные вспышки. Мне жаль Облачного Воина — он когда-то спас мне жизнь. А теперь умирает ради вас. Почему все вокруг должны умирать ради вас?
Страница 33 из 37
