Гнилое яблоко

Шок от случившегося сковал не только Бугульму — сковал, наверное, весь Татарстан, а Россию потряс до глубины души. По всей стране был объявлен двухдневный траур. За весь день 2 марта в Бугульме погиб 21 человек — девять в гостинице, двенадцать — в бистро «Карина». «Бойне в кафе» были посвящены сотни газетных статей и телерепортажей, где Женю называли даже членом Аль-Каиды. По стране прошла волна возмущения и негодования. Сама мысль о том, что в современной либеральной России, где царят закон и право, какой-то псих начинает стрельбу и устраивает поджоги средь бела дня, говорит о том, что наша страна, как и все страны, где подобное происходит — отсталое государство. Отсталое потому, что до сих пор не научилось ограждать опасных людей от общества. И предотвращать подобные злодеяния. Туда же относится и недавняя резня в одной из столичных синагог, и такая же бойня в американском институте, устроенная свихнутым корейским студентом. И бороться с ними стоит не борьбой с незаконной торговлей оружием, нет. Истоки кроются в ином, более сложном явлении… Явлении, которое называется воспитанием. Менталитетом. Психикой.

Суда над Женечкой ждала вся страна. Адвоката к нему приставили просто так, совершив чисто символическое деяние — Женечку не спасла бы и рука Божья. Все ждали наказания… Не дождались. Спустя неделю после «бойни», Женечка вскрыл себе вены ножом, украденным из тюремной столовой. Мир покинул ещё один псих… Покинул, чтобы уступить свое место другому…

Странно, но меня не тронули. Семья Жени была уничтожена, но я, как его девушка, не получила даже телефонных угроз. Может, о нашей связи мало кто знал? Или ненависть всего города к Женечке была направлена только на него и на его семью, а про меня в приступе этой ненависти просто забыли?

Так или иначе, я осталась в покое. Но внутренне я умерла. Мое сердце тесно переплелось с Жениным — и сейчас, когда одно из этих сердец мертво, другое тоже умерло вместе с первым… У меня пропал смысл жизни. Я мертва внутренне…

Любовь сгубила нас… Любовь, мать её за ногу…

А что, что привело меня к такому концу? Ведь если бы я не заскочила в эту чертову «Карину» тем декабрьским вечером, то все было бы нормально! Не познакомилась бы я с этим Женей, хрен бы на него! И не погиб бы он, не погиб бы ещё 21 человек. И я осталась бы сама собой… И всему виной случай! Простое приглашение в«Карину» привело к такой катастрофе. Простой случай поломал столько жизней, столько судеб! Просто случай! И кто после этого будет отрицать, что наша жизнь — это ничтожество?!

Я должна умереть. Сейчас я дома одна, родители мои в отъезде. Я брошусь под рельсы этим вечером… Я умру. И там, куда я уйду, будет Он. Он будет ждать меня…

Наша любовь была гнилой, это так. Она была гнилой, как и яблоко в моем сне…

Но яблоко, оттого что оно покрыто гнилью, яблоком быть не перестает. И наша любовь, какой бы злой, черной и недоброй не была, не перестала быть любовью! И пусть она принесла много жертв — она этого достойна! Любви все простительно! ЛЮБВИ ВСЕ ПРОСТИТЕЛЬНО!

А теперь мне пора.

Я не могу больше слышать этого шепота в темной комнате. Я не могу чувствовать, как тень мертвой Даши нависает у меня над головой и подглядывает в тетрадь, как списывающий контрольную работу ученик… Я не могу переносить этого душного, пыльного города. Чего хорошего здесь, на земле? Все колются, пьют, делают аборты, убивают друг друга, насилуют… Женечка сделал то же самое, что происходит ежедневно в поганых трущобах этого города. Только сделал это прилюдно.

А ещё в этом черном городе происходит много самоубийств. Люди сносят себе головы из ружей, да так, что мозги окропляют полкомнаты — и стены, и потолки. Они прыгают с крыш, и их кости хрустят так же, как разламываемые куриные ножки. Они вешаются, и их головы синеют, а глаза комично выкатываются наружу. Они топятся, и потом их трупы похожи на покрытые тиной и илом коряги со дна. Они душатся газом, травятся таблетками, прыгают под машины… А ещё они бросаются под поезда… И если вы когда-нибудь услышите о такой девушке, которая вечером 6 июня 2007 года бросилась под колеса товарняку, проезжавшему через стрелочный пункт Бугульминского фарфорового завода, — знайте, что это была я — та, которая любила психа.