Голод

— Нет, совсем нет. Она — часть всего этого, как и Мафусаил. Это не совпадение. Мне кажется, что Мириам — я понимаю, все это очень субъективно — Мириам в каком-то смысле стремилась отыскать меня после смерти Мафусаила. Как будто для нее это было очень важно.

— Мы, кажется, решили не говорить больше о телепатии. На настоящий момент очень немногие люди знают о Мафусаиле. Мириам Блейлок не входит в их число.

— Том, кто она? Теперь уже он улыбнулся.

— Ты же гений в нашей семье. Ты мне и скажи.

— Вряд ли она с другой планеты. Слишком похожа на человека. Возможно, другой вид, все время живший рядом с нами. Параллельное развитие.

— Это мнение не выдерживает критики. Как могло случиться, что за пять тысяч лет цивилизации их никто не заметил? — А может, и заметил. Как насчет амазонок? Кто они были?

Он поднял брови, представив себе крупных, властных блондинок.

— Царице амазонок следовало бы держать в узде своих соотечественниц.

— Ты замечательный специалист по не относящимся к делу комментариям! Пойми же, родственный вид вполне мог остаться незамеченным. Может, они просто не хотят, чтобы их заметили. Если бы я скрывалась, а ты бы и не знал о том, что меня следует искать, ты бы никогда меня и не нашел — если бы я этого не захотела.

Он поцеловал ее в голову, опустился рядом с диваном на колени. Залах уже не так чувствовался, а может, просто его тянуло к ней.

— Я люблю тебя, — вновь сказал он. Его охватило какое-то удивительное чувство — будто он посвящал себя ей. С отсутствующим видом она гладила его по голове, склоненной к ее коленям. Он скрючился у ее ног, пылая невообразимой страстью, заставлявшей его ощущать себя совершенно одиноким.

— Том, я боюсь.

— Эта ситуация пугает сама по себе.

— Что-то заставило ее выйти из укрытия. Что-то, касающееся меня, — она остановилась. Он схватил ее за руку, затем, поднявшись, скользнул рядом с ней на диван. Она прильнула к его плечу.

— Я не позволю, чтобы это произошло.

— Что? — То, что, по твоему мнению, может произойти. Я, конечно, не так хорошо соображаю, как ты, но я тоже это чувствую.

— Давай не будем паниковать!

— Да я не боюсь. Я всего лишь озабочен и хочу тебя защитить. Я весь просто переполнен желанием… м-м-м… тебя защитить.

— Но не здесь же, не в кабинете, — и, выгнув спину, она провела рукой по его бедру.

Он поцеловал ее. Наступила тишина, уличный шум был еле слышен. За окнами, высоко в небе, плыли небольшие белые облака. Том все не мог оторваться от ее губ, ощущая в себе желание, какого никогда раньше не чувствовал. Ему хотелось схватить ее, сжать в объятиях так, чтоб она вскрикнула. Жаль, что диван такой маленький. Ее лицо в обрамлении темных волнистых волос оказалось на сгибе его локтя. Она смотрела на него счастливым взглядом.

— Не здесь, — снова сказала она. — Кто угодно может войти.

— Ты не любишь опасность? — Я не тот человек.

— А меня так это возбуждает — и в подтверждение своих слов он резким движением расстегнул брюки.

— Том, в самом деле, это же сумасшествие!

— Нам это нужно.

— А что, если войдет Хатч? Ты будешь выглядеть как последний дурак.

Ее сопротивление только еще больше возбуждало его.

— Пусть входит. Ему будет полезно немного посмотреть на человеческую любовь, — он залез к ней под юбку и стянул с нее трусы.

— Том, это сумасшествие!

— Ты похожа на испорченную пластинку.

— Ну, это же… ох…

На сей раз он не церемонился с ней. Лицо ее порозовело, шея изогнулась, она в изнеможении водила головой из стороны в сторону.

— Я люблю тебя, — выдохнул он и все шептал ее имя в такт движению их тел. За дверью раздались голоса, но он предпочел их проигнорировать. Когда же в глазах ее мелькнула озабоченность, он стал осыпать ее поцелуями. Затем, приблизив губы к ее уху, он принялся нашептывать ей слова, которые — он знал — ей нравилось слышать. Непристойности только еще больше возбуждали ее.

Бедра ее ритмично вздымались и опускались, лицо покрылось бисеринками пота, на нем застыло удивленное выражение. Оргазм был уже близок, и Том едва сознавал, что голоса в коридоре не исчезли.

— Бога ради, это Чарли и Филлис за дверью! Поспеши!

Раздался стук в дверь. Сара прочистила горло.

— Один момент, пожалуйста, — пропела она, — он говорит по телефону.

— Ты не телефон.

— Спеши! Ты мужчина, ты ведь можешь быть быстрым!

— Не шепчи так громко, тебя услышат. Никогда еще не занимался он любовью в таких обстоятельствах. Каждое движение, каким бы незначительным оно ни было, несло с собой ощущение украденного счастья. Какое утонченное наслаждение — обладать Сарой здесь, на диване, когда дверь могла открыться в любой момент. «Во мне явно скрывается эксгибиционист» — думал он. В дверь снова постучали.

— Господи, с кем это он там беседует? У нас важное дело.

— Я знаю, Филлис, — сказала Сара задыхающимся прерывистым голосом. Диван содрогался от толчков, да и все в кабинете, казалось, ходило ходуном.

— Скорее, дорогой, скорее, — выдыхала Сара в ритм с движениями, — ну, давай же…