Призраки… Говорят, они приходят, дабы принести некую весть. Не знаю. Которые гремят цепями в старых замках — возможно. Но те, что появляются на кладбищах по ночам, принимая облик усопших, несут не вести, а смерть. Они запросто могут вас сожрать. Я знаю это.
42 мин, 46 сек 12890
Виктор оказался невысоким, плотно сбитым человеком с широким скуластым лицом, покрытым тёмным загаром. Этот загар, а также особая манера речи и плавность движений выдавали в нём сельского жителя. Был он молод (немного старше меня, то есть слегка за тридцать), но седеющие виски и скопления морщинок вокруг глаз позволили мне предположить, что он уже кое-чего повидал в этой жизни. А ещё в его глазах горел странный огонёк. Тот самый, что присущ всем, кто одержим какой-либо идеей.
— Что ж, Сергей, поздравляю! — сказал Виктор, выслушав мой сбивчивый рассказ и немного подумав. — Можешь отмечать свой второй День рождения!
Эти слова вновь вызвали у меня приступ страха.
— Что, всё настолько серьёзно?
— Ты даже не представляешь, с чем столкнулся! — хмыкнул Виктор. Мы как-то незаметно перешли на «ты», как будто были знакомы давным-давно. — Ну да я сейчас постараюсь ввести в в курс дела, так сказать!
И он начал свой рассказ, изредка прерываемый моими уточняющими вопросами и репликами:
— Я, Серёжа, знаешь ли, директор сельской школы. («О, а я после института тоже работал в школе!» — вставил я.) Забот выше крыши, отпуска есть только на бумаге, одна радость — на рыбалку сходить да в лес за грибами. Так вот, в позапрошлом году мы с одним из наших учителей, Алексеем Максимовичем, пошли на старый скотомогильник за опарышами. Он ведёт и биологию, и химию, и географию… Штат у нас небольшой, так что многие учителя ведут сразу по несколько предметов. Ну, в сельских школах — обычное дело!… И вот, веришь ли, один особо здоровый опарыш Максимыча укусил. Когда-нибудь слышал, чтоб опарыши кусались? То-то и оно! Мы конечно удивились, но значения особого не придали. Ранку обработали да и забыли. А потом с Максимыч начал чудить… Стал такой неразговорчивый, в селе ни с кем не общается, всё в лесу пропадает. Даже если проливной дождь с утра. Ну, как говорится, у всех свои тараканы.
А потом старики начали исчезать. У многих дети, внуки в городе живут, потому никто и не беспокоился поначалу. Позже выяснилось, что вовсе не к детям они уезжали… Ага.
— А что выяснилось? — не удержался я.
— Выяснилось! Такое выяснилось, что мама не горюй! Пошёл я как-то в лес, гляжу: Максимыч куда-то в чащу прётся, меня не замечает. Дай, думаю, прослежу за ним! Крадусь тихонечко. Привёл он меня к небольшому озерцу, даже, скорее, болотцу. Вокруг осины растут, берёзы, и к одной осине верёвка привязана, а другой конец в воду уходит. Максимыч за верёвку взялся и давай её вытягивать. Видно, что с усилием тянет, тяжёлое что-то. Наконец вытянул…
Тут Виктор сделал паузу, закрыл глаза и потряс головой.
— Что вытянул? — с замиранием сердца спросил я.
— Одного из пропавших! — вздохнул Виктор. — Мёртвого, разумеется, и уже разбухшего от воды. Тут я не выдержал, вскрикнул, Максимыч меня и заметил. И говорит, как бы оправдываясь: «Он свежатинки не ест!». Я эту фразу отлично запомнил, правда, тогда ещё не понимал, что она означает… В общем, из леса я убежал, участковому нашего сообщил, да только Максимыч в тот день сам домой не явился. И, кстати, тело, которое он из воды вытащил, участковый тоже не нашёл…
Виктор замолчал и принялся пить кофе маленькими глоточками. Я тоже молчал. Ждал.
— Я, Сергей, понимаешь, всё голову ломал, что же эти его слова значат! Воображение мне всё какого-то монстра рисовало, типа снежного человека, только хищного. Умом, правда, понимал, что ерунда это, а на самом деле у Максимыча крыша съехала. Согласись, бывает ведь такое!… Да только реальность оказалась страшнее. Как-то осенней ночью земля заколебалась и на поверхность вылезло оно. Бог мой! Это было чудовищно! Огромный белый червь с пастью и челюстями. Он высунулся из земли, наверное, только на одну треть, но и то сровнялся со столбом. Челюсти, как серпы, ходят ходуном! — Виктор сложил ладони и показал пальцами, как двигались челюсти. — Оно убило и сожрало двоих детей. Люди высыпали на улицу и стояли в ужасе… Потом один из наших, старый охотник, прибежал с ружьём и выстрелил в него почти в упор… Оно заизвивалось и ушло в землю. Мы тогда думали, что навсегда…
— А он… оно появилось вновь?
— Ты уже имел возможность убедиться в этом! — усмехнулся Виктор.
— Погоди, погоди! — я сжал пальцами виски и старался хоть немного упорядочить хаос мыслей. — Ты хочешь сказать, что то, что я видел на кладбище, тот самый червь?… Вообще-то да… похоже на червя. Вот только он поменьше, чем тот, о котором ты говоришь.
— Мне кажется, — сказал Виктор, — что червь, хозяйничавший у нас в селе, на самом деле был всего лишь личинкой. А вот то, что пыталось напасть на тебя, — то, что из этой самой личинки вылупилось! И размножилось.
— Размножилось?! — я аж подпрыгнул.
Виктор ухмыльнулся:
— Их много, Серёжа. Целая колония!
— Твою мать! — только и смог сказать я.
— Что ж, Сергей, поздравляю! — сказал Виктор, выслушав мой сбивчивый рассказ и немного подумав. — Можешь отмечать свой второй День рождения!
Эти слова вновь вызвали у меня приступ страха.
— Что, всё настолько серьёзно?
— Ты даже не представляешь, с чем столкнулся! — хмыкнул Виктор. Мы как-то незаметно перешли на «ты», как будто были знакомы давным-давно. — Ну да я сейчас постараюсь ввести в в курс дела, так сказать!
И он начал свой рассказ, изредка прерываемый моими уточняющими вопросами и репликами:
— Я, Серёжа, знаешь ли, директор сельской школы. («О, а я после института тоже работал в школе!» — вставил я.) Забот выше крыши, отпуска есть только на бумаге, одна радость — на рыбалку сходить да в лес за грибами. Так вот, в позапрошлом году мы с одним из наших учителей, Алексеем Максимовичем, пошли на старый скотомогильник за опарышами. Он ведёт и биологию, и химию, и географию… Штат у нас небольшой, так что многие учителя ведут сразу по несколько предметов. Ну, в сельских школах — обычное дело!… И вот, веришь ли, один особо здоровый опарыш Максимыча укусил. Когда-нибудь слышал, чтоб опарыши кусались? То-то и оно! Мы конечно удивились, но значения особого не придали. Ранку обработали да и забыли. А потом с Максимыч начал чудить… Стал такой неразговорчивый, в селе ни с кем не общается, всё в лесу пропадает. Даже если проливной дождь с утра. Ну, как говорится, у всех свои тараканы.
А потом старики начали исчезать. У многих дети, внуки в городе живут, потому никто и не беспокоился поначалу. Позже выяснилось, что вовсе не к детям они уезжали… Ага.
— А что выяснилось? — не удержался я.
— Выяснилось! Такое выяснилось, что мама не горюй! Пошёл я как-то в лес, гляжу: Максимыч куда-то в чащу прётся, меня не замечает. Дай, думаю, прослежу за ним! Крадусь тихонечко. Привёл он меня к небольшому озерцу, даже, скорее, болотцу. Вокруг осины растут, берёзы, и к одной осине верёвка привязана, а другой конец в воду уходит. Максимыч за верёвку взялся и давай её вытягивать. Видно, что с усилием тянет, тяжёлое что-то. Наконец вытянул…
Тут Виктор сделал паузу, закрыл глаза и потряс головой.
— Что вытянул? — с замиранием сердца спросил я.
— Одного из пропавших! — вздохнул Виктор. — Мёртвого, разумеется, и уже разбухшего от воды. Тут я не выдержал, вскрикнул, Максимыч меня и заметил. И говорит, как бы оправдываясь: «Он свежатинки не ест!». Я эту фразу отлично запомнил, правда, тогда ещё не понимал, что она означает… В общем, из леса я убежал, участковому нашего сообщил, да только Максимыч в тот день сам домой не явился. И, кстати, тело, которое он из воды вытащил, участковый тоже не нашёл…
Виктор замолчал и принялся пить кофе маленькими глоточками. Я тоже молчал. Ждал.
— Я, Сергей, понимаешь, всё голову ломал, что же эти его слова значат! Воображение мне всё какого-то монстра рисовало, типа снежного человека, только хищного. Умом, правда, понимал, что ерунда это, а на самом деле у Максимыча крыша съехала. Согласись, бывает ведь такое!… Да только реальность оказалась страшнее. Как-то осенней ночью земля заколебалась и на поверхность вылезло оно. Бог мой! Это было чудовищно! Огромный белый червь с пастью и челюстями. Он высунулся из земли, наверное, только на одну треть, но и то сровнялся со столбом. Челюсти, как серпы, ходят ходуном! — Виктор сложил ладони и показал пальцами, как двигались челюсти. — Оно убило и сожрало двоих детей. Люди высыпали на улицу и стояли в ужасе… Потом один из наших, старый охотник, прибежал с ружьём и выстрелил в него почти в упор… Оно заизвивалось и ушло в землю. Мы тогда думали, что навсегда…
— А он… оно появилось вновь?
— Ты уже имел возможность убедиться в этом! — усмехнулся Виктор.
— Погоди, погоди! — я сжал пальцами виски и старался хоть немного упорядочить хаос мыслей. — Ты хочешь сказать, что то, что я видел на кладбище, тот самый червь?… Вообще-то да… похоже на червя. Вот только он поменьше, чем тот, о котором ты говоришь.
— Мне кажется, — сказал Виктор, — что червь, хозяйничавший у нас в селе, на самом деле был всего лишь личинкой. А вот то, что пыталось напасть на тебя, — то, что из этой самой личинки вылупилось! И размножилось.
— Размножилось?! — я аж подпрыгнул.
Виктор ухмыльнулся:
— Их много, Серёжа. Целая колония!
— Твою мать! — только и смог сказать я.
Страница 8 из 12
