Головоломка

И вот однажды, после очередных говёных джунглей, когда у меня из спины извлекли три личинки овода (каждая размером с мизинец) я взорвался и заорал «ХВАТИТ!».

Не стоило этого делать…

Потому, что когда дело дошло до открытого конфликта, случилось то, чего вполне можно было ожидать от такой девушки.

Она забыла о войне с отцом.

И развернула пушки в мою сторону.

Дождь шёл ещё полчаса, за это время я успел пообедать. Измученный желудок принял консервы с радостью, и заурчал. Отлично. Теперь не спеша обдумаю своё положение.

Вертолёт высадил нас на горном хребте трое суток назад. Маршрут рассчитан на неделю, а значит раньше чем через четыре дня нас в Сан-Хосе не ждут.

Нужно придумать убедительную версию её смерти. Такую, чтобы мне поверили.

Я посмотрел на размозженный череп Саши, потом на свою окровавленную одежду.

От тела нужно избавится. Полюбому. Даже полный идиот, поймёт что тут случилось на самом деле.

В ту же секунду я с ужасом осознал, что понятия не имею как обхитрить следствие. Хвалёная писательская смекалка (наличие которой отмечали даже самые недоброжелательные из моих критиков) неожиданно дала сбой.

Я был по уши в говне.

В общем и целом ситуация вырисовывалась следующая:

Все знали, что мы с женой не ладили. Абсолютно все думали, что я женился на ней ради денег.

И тут из джунглей выхожу я с идиотской историей о несчастном случае… Кто в такой ситуации будет главным подозреваемым?

Нет, так не пойдёт. Нужно придумать нечто… экстраординарное. В моём стиле. В стиле Головоломщика.

Я улыбнулся, вспомнив это забавное прозвище, которым меня наградил один из критиков.

Головоломщик.

Мне это даже льстило. Слово, отсылающее одновременно к двум вещам:

— тому, кто ломает головы;

— тому, кто создаёт головоломки;

Я был и тем и другим.

Эх, видел бы меня сейчас тот критик…

Над мёртвой плотью уже вовсю трудились насекомые — муравьи, мошкара, жучки и червячки. В чудовищном месиве из костей и мозгового вещества тоже кто-то копошился, но я спешно отвёл глаза.

Мысли крутились вокруг насекомых. Смогут ли они обглодать тело до костей? Думаю, что да, но для этого понадобится время. И скелет всё равно останется… а кости чрезвычайно болтливы — они скажут въедливому следователю всё, что нужно. А ведь мне ещё нужно выбраться к цивилизации, до которой без малого три дня ходу.

Мне нужно что-то более надёжное, чем скормить её червям.

Сжечь?

Но где найти столько топлива для костра? Сейчас в Коста-Рике сезон дождей, джунгли сочатся влагой, словно использованная мочалка… Я вспомнил, как тяжело было разводить костры за все три дня путешествия. Кремация — это глупая мысль, думай ещё.

Утопить в реке?

Но где взять реку? Неподалеку протекал лишь неглубокий ручей, но даже до него мне труп не дотащить. Разве что расчленить и пустить ко дну по кускам…

Тогда уже проще закопать.

Это классика. С этим бы я справился. Но всё равно страшновато. Познания в криминалистике у меня самые поверхностные. Кто знает какие улики я прикопаю вместе с трупом? Где вообще гарантия, что тело не найдут?

Ладно! Будем действовать последовательно. Сперва избавлюсь от остальных улик. Потом займусь трупом.

Времени много.

Я искренне думал, что рождение ребёнка что-то изменит. Может, что Саша наконец вернёт своим волосам естественный цвет и остепенится, превратившись в порядочную домохозяйку.

Ага!

Чёрта-с-два!

Сашу ничто не могло сломить. Ничто не могло повернуть вспять её волю.

Она выдержала ровно три недели, а потом снова куда-то уехала, бросив меня с крохотной дочуркой на руках.

Сука…

Словно мартовская кошка, Саша постоянно сбегала из дома чтобы вдоволь нагуляться. Я и понятия не имел по каким экзотическим местам планеты разъезжает моя жена, но домой она возвращалась измочаленная, исхудавшая, поцарапанная, обожженная солнцем — но неизменно довольная.

Посидит дома недельку-две и снова исчезает.

Меня это бесило просто страшно.

В то время я плохо высыпался — дочка постоянно будила по ночам своими криками, и мне приходилось вставать и кормить её из бутылочки.

Почему я не нанял няню?

Не знаю. Возможно подумал, что если у девочки нет мамы, то пусть будет хотя бы отец.

Я любил свою кроху. Даже когда она ревела несколько дней кряду и пачкала пелёнки одну за другой — я всё равно её любил.

Думаю, именно тогда, в одну из бессонных ночей, когда я кунял возле постели приболевшей дочурки, я и задумал убить свою жену.

Скинув окровавленные шмотки на землю и оставшись голышом, я тщательно смыл с тела кровь водой из фляжки. Потом, переодевшись в чистое, ещё полчаса бродил по окрестным кустам в поисках камня, которым забил Сашу до смерти. Пребывая в эйфории, после убийства я забросил его куда-то в джунгли и теперь корил себя за беспечность.

Но в конце-концов я отыскал его — здоровенный булыжник, покрытый кровью, фрагментами кожи и прилишими волосками. Камень облепили насекомые и мне пришлось набросить на него свою окровавленную одежду — дотронуться до него голыми руками я не мог.

После этого я отволок улику к ручью и утопил вместе с тряпками.