Вечером собиралась заехать за вещами Ольга, и Курин не хотел, чтобы бывшая жена долго задерживалась в квартире.
125 мин, 54 сек 1869
Алексей направил на говоруна пистолет:
— Садитесь, я сказал! Так. Теперь руки за спину.
Он связал следователю руки. Достал нож, отрезал веревку от катушки. Связал ноги.
Курин отер лоб рукой и сел на кровать.
— Зачем вы это сделали?— спросил плененный.
Хозяин взъерошил левой рукой волосы:
— А… Чтоб спокойней было. Больно шумные вы что-то. Еще кляп сделаю и вообще будет замечательно.
— Зачем? И когда вы меня отпустите?
— Я же сказал: никогда!— сердито выпалил Курин. В глазах его вновь сверкнула бесовская искра, — И хватит об этом, договорились? Чем бы вам рот поскорей заткнуть?— он посмотрел по сторонам.
— Значит, вы хотите меня убить?!
Следователь содрогнулся, осознав собственные слова, и забыв о всяком достоинстве, по-бабьи заверещал:
— Но это же глупо, глупо! Что вам за удовольствие от моей смерти, ведь можно же как-то договориться! Я подпишу любую бумагу, обяжусь оставить вас с вашим цветком раз и навсегда! К тому же, вот, — он мотнул головой в сторону кровати, где лежал портфель, — можете забрать мои деньги!
— Я и так их заберу, -мрачно заметил Курин, — не прикажете же выкинуть вашу сумку в окно!
— Но я могу дать вам еще денег! Много денег! Вот сколько вы хотите?
— Остановитесь! В самом деле, надоело слушать чепуху. Не держите меня за глупца. Неужели думаете, я поверю вашему ментовскому брату? Вы мне лучше поведайте, для чего все же понадобился мой Гиби?
— Кто?
— Гиби, гибискус — мое растение.
— Вам это знание, боюсь, без меня никак не пригодится.
Курин вновь направил оружие на Корытцева.
— Я требую, рассказывайте!
— А если расскажу, не убьете меня?— в глазах Павла Сергеевича появилась надежда.
Что же, хочет эту игру — получит ее.
— Может быть, — кивнул Алексей, — вдруг ваша идея мне очень понравится?
— Это действительно хорошая идея, — вдохновился следователь, — Она проста, но, как и говорил, здесь необходимы некоторые связи.
— Покороче.
— Да-да. Видите ли, ваше растение — идеальный убийца, не оставляющий следов преступления. Ну, вначале можно обнаружить повышенное содержание кислорода в крови убитого, и что с того? Что это значит, никто и не разберется. А спустя некоторое время кислород выветрится — и все! Концов не сыщешь! В этом, собственно и ценность цветка. Надо разобраться с ненужным человеком — запер его в комнате с гибискусом вашим — и готово! Вывози труп куда хочешь, все одно — никаких следов убийства.
— Вряд ли у вас лично так много врагов, — предположил Курин, — чтобы ставить дело на поток.
— Верно, у меня немного. Но вот у некоторых моих знакомых… политиков — предостаточно (еще больше Корытцев имел приятелей в криминальном мире, их тоже заинтересовал бы Гиби, но стоит ли афишировать такие связи?), они заплатят немалые деньги! Большие, чем за традиционные способы устранения!
— Фу, — подернулся в отвращении Алексей, -вы и раньше убийствами промышляли?
— Да нет… я — нет… — замялся Павел Сергеевич.
— Хороши люди, что нас охраняют. Интересно, вы за свою жизнь больше хорошего сделали или плохого? Ладно, это риторический вопрос.
— Была и еще идея. Но, похоже… Ваш культиватор долго работал?
— Много часов подряд.
— И — ничего?
— Ничегошеньки.
— Тогда та задумка не сработала б…
— Вы и из воздуха деньги смогли бы сделать? Из чистого, имею в виду?
— Смог бы…
— Молодца! Однако, знаете ли, надоело мне с вами общаться, — картинно зевнул Курин. Он вынул из аптечки плотный сверток ваты и подошел к следователю.
— Откройте рот пошире!
— Что вы делаете? Ведь можно договориться!— закричал Корытцев, — Меня будут искать, в конце концов!
Алексей поднес к виску гостя пистолет:
— Это всего лишь кляп. Я не буду в вас стрелять, обещаю.
Он сунул в рот следователю вату и привязал для верности тело к спинке стула.
— Рад предоставить возможность почувствовать, что чувствовали бы в последние минуты враги ваших друзей-политиков!— Курин погасил свет, — Веселой вам ночи!
Гость не хотел новых ощущений, и в знак протеста замычал что-то, но Алексей без лишних раздумий закрыл за собой дверь.
О сне и думать не стоило. Каждый ли день вот так осознанно обрекаешь человека на гибель, где уж тут уснуть.
Курин вернул телевизор на кухню, включил его, и долгое время смотрел в экран, мало понимая, что там происходит. Страшные мысли занимали его голову.
«У Корытцева кляп во рту, — небось, не будет сипеть, как Витя? Собаки вовсе слышно не было… Жив он еще или в этот самый момент умирает? Долга ли и болезненна подобная смерть? Хочется верить, что не очень мучаться будет…»
А умрет — что с ним делать? Наверное, как с той собакой надо — в простыню и в мусорный бак. Желательно в соседнем дворе. Или вообще в нескольких кварталах отсюда. Не то станут в мусоровозку бак высыпать-порвется простыня и разглядят его. Да и не порвется, ведь полезут смотреть, что там такое громоздкое…
«Определенно, нужно почаще заглядывать в комнату. Как откинет ноги, сразу же вон его из дома. Надеюсь, будет еще темно, и не привлеку ничьего внимания.»
— Садитесь, я сказал! Так. Теперь руки за спину.
Он связал следователю руки. Достал нож, отрезал веревку от катушки. Связал ноги.
Курин отер лоб рукой и сел на кровать.
— Зачем вы это сделали?— спросил плененный.
Хозяин взъерошил левой рукой волосы:
— А… Чтоб спокойней было. Больно шумные вы что-то. Еще кляп сделаю и вообще будет замечательно.
— Зачем? И когда вы меня отпустите?
— Я же сказал: никогда!— сердито выпалил Курин. В глазах его вновь сверкнула бесовская искра, — И хватит об этом, договорились? Чем бы вам рот поскорей заткнуть?— он посмотрел по сторонам.
— Значит, вы хотите меня убить?!
Следователь содрогнулся, осознав собственные слова, и забыв о всяком достоинстве, по-бабьи заверещал:
— Но это же глупо, глупо! Что вам за удовольствие от моей смерти, ведь можно же как-то договориться! Я подпишу любую бумагу, обяжусь оставить вас с вашим цветком раз и навсегда! К тому же, вот, — он мотнул головой в сторону кровати, где лежал портфель, — можете забрать мои деньги!
— Я и так их заберу, -мрачно заметил Курин, — не прикажете же выкинуть вашу сумку в окно!
— Но я могу дать вам еще денег! Много денег! Вот сколько вы хотите?
— Остановитесь! В самом деле, надоело слушать чепуху. Не держите меня за глупца. Неужели думаете, я поверю вашему ментовскому брату? Вы мне лучше поведайте, для чего все же понадобился мой Гиби?
— Кто?
— Гиби, гибискус — мое растение.
— Вам это знание, боюсь, без меня никак не пригодится.
Курин вновь направил оружие на Корытцева.
— Я требую, рассказывайте!
— А если расскажу, не убьете меня?— в глазах Павла Сергеевича появилась надежда.
Что же, хочет эту игру — получит ее.
— Может быть, — кивнул Алексей, — вдруг ваша идея мне очень понравится?
— Это действительно хорошая идея, — вдохновился следователь, — Она проста, но, как и говорил, здесь необходимы некоторые связи.
— Покороче.
— Да-да. Видите ли, ваше растение — идеальный убийца, не оставляющий следов преступления. Ну, вначале можно обнаружить повышенное содержание кислорода в крови убитого, и что с того? Что это значит, никто и не разберется. А спустя некоторое время кислород выветрится — и все! Концов не сыщешь! В этом, собственно и ценность цветка. Надо разобраться с ненужным человеком — запер его в комнате с гибискусом вашим — и готово! Вывози труп куда хочешь, все одно — никаких следов убийства.
— Вряд ли у вас лично так много врагов, — предположил Курин, — чтобы ставить дело на поток.
— Верно, у меня немного. Но вот у некоторых моих знакомых… политиков — предостаточно (еще больше Корытцев имел приятелей в криминальном мире, их тоже заинтересовал бы Гиби, но стоит ли афишировать такие связи?), они заплатят немалые деньги! Большие, чем за традиционные способы устранения!
— Фу, — подернулся в отвращении Алексей, -вы и раньше убийствами промышляли?
— Да нет… я — нет… — замялся Павел Сергеевич.
— Хороши люди, что нас охраняют. Интересно, вы за свою жизнь больше хорошего сделали или плохого? Ладно, это риторический вопрос.
— Была и еще идея. Но, похоже… Ваш культиватор долго работал?
— Много часов подряд.
— И — ничего?
— Ничегошеньки.
— Тогда та задумка не сработала б…
— Вы и из воздуха деньги смогли бы сделать? Из чистого, имею в виду?
— Смог бы…
— Молодца! Однако, знаете ли, надоело мне с вами общаться, — картинно зевнул Курин. Он вынул из аптечки плотный сверток ваты и подошел к следователю.
— Откройте рот пошире!
— Что вы делаете? Ведь можно договориться!— закричал Корытцев, — Меня будут искать, в конце концов!
Алексей поднес к виску гостя пистолет:
— Это всего лишь кляп. Я не буду в вас стрелять, обещаю.
Он сунул в рот следователю вату и привязал для верности тело к спинке стула.
— Рад предоставить возможность почувствовать, что чувствовали бы в последние минуты враги ваших друзей-политиков!— Курин погасил свет, — Веселой вам ночи!
Гость не хотел новых ощущений, и в знак протеста замычал что-то, но Алексей без лишних раздумий закрыл за собой дверь.
О сне и думать не стоило. Каждый ли день вот так осознанно обрекаешь человека на гибель, где уж тут уснуть.
Курин вернул телевизор на кухню, включил его, и долгое время смотрел в экран, мало понимая, что там происходит. Страшные мысли занимали его голову.
«У Корытцева кляп во рту, — небось, не будет сипеть, как Витя? Собаки вовсе слышно не было… Жив он еще или в этот самый момент умирает? Долга ли и болезненна подобная смерть? Хочется верить, что не очень мучаться будет…»
А умрет — что с ним делать? Наверное, как с той собакой надо — в простыню и в мусорный бак. Желательно в соседнем дворе. Или вообще в нескольких кварталах отсюда. Не то станут в мусоровозку бак высыпать-порвется простыня и разглядят его. Да и не порвется, ведь полезут смотреть, что там такое громоздкое…
«Определенно, нужно почаще заглядывать в комнату. Как откинет ноги, сразу же вон его из дома. Надеюсь, будет еще темно, и не привлеку ничьего внимания.»
Страница 19 из 34
