Вечером собиралась заехать за вещами Ольга, и Курин не хотел, чтобы бывшая жена долго задерживалась в квартире.
125 мин, 54 сек 1875
— Так вы уже были в их краях?— удивился Алексей.
— Не только в их, — горько усмехнулся Степаныч, — каждую субботу «Вокруг света» смотрю. Многое уж повидал. Только не поел их чудных фруктов, не покормил ручных обезьянок, не испробовал на себе слоновий массаж, не пообщался с местным населением, в конце концов.
— А как вы общаться-то будете? Они, поди, русского языка не знают?
— Я по-немецки с ними буду. Натюрлих, что, я — зря в школу ходил? Пора, пора, друг мой, свет повидать. Деньжат поднакопил, надолго должно хватить. А понравится за границей — может, и вовсе меня не увидите. Ну, так будешь вместо работать?— не вернусь — машина твоей станет!
* *
Павлом Сергеевичем никто и не думал интересоваться. Должно быть, куринское дело давно закрыли, и сослуживцам не приходило в голову, что следователь мог заходить к Алексею. Если бы Корытцев посвятил в свои планы кого-нибудь, события развивались иначе. Жадность Павла Сергеевича сыграла Курину на руку.
Алевтина плохо училась в школе и нисколько не жаждала, окончив ее, поступать ни в колледж, ни уж, тем более, в университет. После девятого класса девушка три года гуляла без дела, и когда вдруг папиных денег перестало хватать на карманные расходы, Аля всерьез задумалась о работе.
Родители подыскали дочери несколько приличных мест, на которых достаточно было неполного среднего образования, и при этом обещались приличные деньги. Но мятежное создание имело привычку поступать всегда наперекор маме и папе, и в ущерб собственному доходу и имиджу, устроилась курьером на мусороперерабатывающий завод. Ее девиз был: «если родственники в бешенстве, значит, все делаешь правильно!» А те были в бешенстве.
Но не только родных возмутить своим выбором хотела девушка, нет, — у нее был и дальний расчет. На заводе, куда она устроилась, курьеру на целый рабочий день предоставлялся в распоряжение автомобиль. Пусть всего лишь отечественные «Жигули» четвертой модели, но все же на ходу и для плана Али вполне подходящие. Права у Алевтины уже имелись, водить машину учил ее школьный приятель Сашка Першин.
А план был прост: поднакопить денег и дать ходу из этого города, как можно дальше от места, где живут вечно «пилящие» родители. Девушка, конечно, понимала, что они любят ее, но их навязчивая любовь становилась уж совсем невыносимой.
Хватить уже слушать других, как следует жить. Не нужны ей эти советы, к тому же носящие обычно характер требований. Еще чуть-чуть — и начнется новая, свободная жизнь!
Аля сядет в служебную машину и уедет… Куда именно уедет, впрочем, мятежница сама точно не знала. Наверное, следует километров за пятьсот от города податься, чтобы при всем желании никто не нашел. Устроиться там на работу, снять комнату в общежитии. А может, и сразу получится купить комнату или квартиру : говорят, в глубинке жилье недорого стоит. Ну, или домик в садовом товариществе, на худой конец. С машиной-то жить легко, на работу откуда угодно добраться можно. В общем, вариантов немало. Остается только подготовиться и выбрать день.
Наконец время пришло.
Девушка сложила в большую спортивную сумку вещи, в карман сунула тугую пачку пятисотенных купюр. Проверила паспорт и водительское удостоверение. Как будто все собрано.
Взяла тетрадный лист, гелиевую ручку и написала гневное прощальное письмо. О! В выражениях Аля не постеснялась, вряд ли такое она смогла бы сказать родителям в лицо. Но иначе письмо не складывалось.
Перечитала, что получилось. Может, порвать листок и спустить в унитаз? -все же слишком жестоко вышло.
А оставить их в неведении — не менее ли жестокий поступок? Нет, пожалуй, пусть прочтут и примут к сведению, что искать дочь не стоит.
Чтобы листок случайно не сдуло со стола, Алевтина придавила уголок его вазой с лилией — сашкиным презентом. Влюблен, наверное. Впрочем, не время глупостями голову забивать.
Захватив со стола плеер, девушка еще раз осмотрела комнату и покинула квартиру.
Жаль, что за машиной надо еще на работу заезжать, если б можно было оставлять ее у дома, все здорово упростилось.
Из автобуса-«пятерки» вышел Курин — он работал недалеко от остановки, а Аля вошла в салон.
Она всегда так добиралась до своего завода: доезжала до железнодорожного вокзала, а там — несколько остановок на электричке.
— Мадам, — остановил заплатившую пятнадцать рублей и собирающуюся пройти вглубь автобуса девушку, водитель, — а багаж кто оплачивать будет?
Хоть сумка и действительно была велика, в обычном городском автобусе никто и никогда не стал бы требовать ее отдельной оплаты, но бригадир пятого маршрута, как мы знаем, работал не на дядю и к тому же собирался в Китай, и потому не желал упускать прибыль. Тем более, как он помнил, эта пассажирка ни разу не платила сверх положенных пятнадцати рублей, — всегда-то у нее находилась мелочь.
— Да разве она много места займет?— возразила девушка, — Я сяду, а сумку на колени поставлю. Кому помешает-то?
Степаныч, уже закрывший дверь и готовый тронуться, вдруг заглушил мотор.
— Не только в их, — горько усмехнулся Степаныч, — каждую субботу «Вокруг света» смотрю. Многое уж повидал. Только не поел их чудных фруктов, не покормил ручных обезьянок, не испробовал на себе слоновий массаж, не пообщался с местным населением, в конце концов.
— А как вы общаться-то будете? Они, поди, русского языка не знают?
— Я по-немецки с ними буду. Натюрлих, что, я — зря в школу ходил? Пора, пора, друг мой, свет повидать. Деньжат поднакопил, надолго должно хватить. А понравится за границей — может, и вовсе меня не увидите. Ну, так будешь вместо работать?— не вернусь — машина твоей станет!
* *
Павлом Сергеевичем никто и не думал интересоваться. Должно быть, куринское дело давно закрыли, и сослуживцам не приходило в голову, что следователь мог заходить к Алексею. Если бы Корытцев посвятил в свои планы кого-нибудь, события развивались иначе. Жадность Павла Сергеевича сыграла Курину на руку.
Алевтина плохо училась в школе и нисколько не жаждала, окончив ее, поступать ни в колледж, ни уж, тем более, в университет. После девятого класса девушка три года гуляла без дела, и когда вдруг папиных денег перестало хватать на карманные расходы, Аля всерьез задумалась о работе.
Родители подыскали дочери несколько приличных мест, на которых достаточно было неполного среднего образования, и при этом обещались приличные деньги. Но мятежное создание имело привычку поступать всегда наперекор маме и папе, и в ущерб собственному доходу и имиджу, устроилась курьером на мусороперерабатывающий завод. Ее девиз был: «если родственники в бешенстве, значит, все делаешь правильно!» А те были в бешенстве.
Но не только родных возмутить своим выбором хотела девушка, нет, — у нее был и дальний расчет. На заводе, куда она устроилась, курьеру на целый рабочий день предоставлялся в распоряжение автомобиль. Пусть всего лишь отечественные «Жигули» четвертой модели, но все же на ходу и для плана Али вполне подходящие. Права у Алевтины уже имелись, водить машину учил ее школьный приятель Сашка Першин.
А план был прост: поднакопить денег и дать ходу из этого города, как можно дальше от места, где живут вечно «пилящие» родители. Девушка, конечно, понимала, что они любят ее, но их навязчивая любовь становилась уж совсем невыносимой.
Хватить уже слушать других, как следует жить. Не нужны ей эти советы, к тому же носящие обычно характер требований. Еще чуть-чуть — и начнется новая, свободная жизнь!
Аля сядет в служебную машину и уедет… Куда именно уедет, впрочем, мятежница сама точно не знала. Наверное, следует километров за пятьсот от города податься, чтобы при всем желании никто не нашел. Устроиться там на работу, снять комнату в общежитии. А может, и сразу получится купить комнату или квартиру : говорят, в глубинке жилье недорого стоит. Ну, или домик в садовом товариществе, на худой конец. С машиной-то жить легко, на работу откуда угодно добраться можно. В общем, вариантов немало. Остается только подготовиться и выбрать день.
Наконец время пришло.
Девушка сложила в большую спортивную сумку вещи, в карман сунула тугую пачку пятисотенных купюр. Проверила паспорт и водительское удостоверение. Как будто все собрано.
Взяла тетрадный лист, гелиевую ручку и написала гневное прощальное письмо. О! В выражениях Аля не постеснялась, вряд ли такое она смогла бы сказать родителям в лицо. Но иначе письмо не складывалось.
Перечитала, что получилось. Может, порвать листок и спустить в унитаз? -все же слишком жестоко вышло.
А оставить их в неведении — не менее ли жестокий поступок? Нет, пожалуй, пусть прочтут и примут к сведению, что искать дочь не стоит.
Чтобы листок случайно не сдуло со стола, Алевтина придавила уголок его вазой с лилией — сашкиным презентом. Влюблен, наверное. Впрочем, не время глупостями голову забивать.
Захватив со стола плеер, девушка еще раз осмотрела комнату и покинула квартиру.
Жаль, что за машиной надо еще на работу заезжать, если б можно было оставлять ее у дома, все здорово упростилось.
Из автобуса-«пятерки» вышел Курин — он работал недалеко от остановки, а Аля вошла в салон.
Она всегда так добиралась до своего завода: доезжала до железнодорожного вокзала, а там — несколько остановок на электричке.
— Мадам, — остановил заплатившую пятнадцать рублей и собирающуюся пройти вглубь автобуса девушку, водитель, — а багаж кто оплачивать будет?
Хоть сумка и действительно была велика, в обычном городском автобусе никто и никогда не стал бы требовать ее отдельной оплаты, но бригадир пятого маршрута, как мы знаем, работал не на дядю и к тому же собирался в Китай, и потому не желал упускать прибыль. Тем более, как он помнил, эта пассажирка ни разу не платила сверх положенных пятнадцати рублей, — всегда-то у нее находилась мелочь.
— Да разве она много места займет?— возразила девушка, — Я сяду, а сумку на колени поставлю. Кому помешает-то?
Степаныч, уже закрывший дверь и готовый тронуться, вдруг заглушил мотор.
Страница 25 из 34
