Город надежды

Член входит легко. Плоть ещё не зажила, и Костя вновь раздражает, разрывает её. Артём вскрикивает. Пусть секс был, но это ничего не меняет: больно до ужаса, до скрипа зубов, до слёз.

— Даже не вырывайся, — глухо рычит Костя.

Но Тёма и не думает противиться. Он даже пытается сдержать крик.

Сон приятный, сказочный, мгновенно улетучивается. Глаза Беса — холодные, пустые. Что-то затмевает его разум — это злит Костю. И единственное, что он может делать сейчас — вымещать свою злость посредством насилия и жестокости. Так всегда было, Костя привык. И ему это нравится. Значит, понравится и Тёме…

Глава 9

Лежу, распластавшись по кровати. Привычное ощущение: зад горит, как будто внутрь засунули горящее полено. Тело ломит от жёстких прикосновений Кости. Никогда, никогда больше не назову его по имени! Нет в нём ничего человеческого, да и фамилия подходящая — Бес.

Гадкое порождение преисподней.

Ходит по комнате туда-сюда, разговаривает по телефону, да так любезно, аж тошно становится.

Только что у нас была очередная ебля. Сексом это и не пахнет. А что такое, в принципе, секс? Просто механика? Занятия любовью — это, конечно, другое. Мне в жизни такая невидаль не светит.

— Если вы изволите почтить нас своим присутствием, то я перенесу игры, — сухо говорит Бес своему собеседнику.

Значит, на другом конце провода не друг. Хотя, у Беса и друзей-то нет, наверно. Куда ему до дружбы, ублюдку.

Сижу, обняв ноги руками, дышу в колени. Когда он меня отпустит? Надоело слушать его голос, он раздражает своим спокойствием. Мне кажется, даже я сейчас больше зол, чем он. Впрочем, что ему злиться? Похоть он свою удовлетворил. Теперь наслаждается умиротворением. Козёл!

Костя заканчивает разговор, безэмоционально прощается с собеседником и кидает телефон на диван. Стоит напротив меня, с интересом разглядывает.

Не смотрю на него: отвернулся к окну, разглядываю кончики деревьев и вспоминаю, что мне нужно на балкон. Что бы такого придумать, чтобы он меня туда выпустил…

— Что же мне с тобой делать?

Он как будто вслух размышляет. Садится на край кровати, протягивает руку и хватает меня за лодыжку.

Отдёргиваю ногу. Он хмурится, прищуривает глаза и тянет меня к себе.

— Пусти, — умоляюще смотрю на него.

Когда же я смогу нормально смотреть ему в глаза, не боясь ничего? Чувствую себя тряпкой, опустился до такого.

— Я сам разберусь, что делать, — отвечает он и, поднявшись с кровати, подтягивает меня к краю.

Встаёт на пол, на колени, между моих ног. Я сижу и смотрю чуть вниз, чтобы видеть его глаза. В них — интерес, хитрость. Сразу понятно, что он придумал что-то для меня.

Поводок был, миска была, ковёр — тоже. Трах был. Что там ещё у нас есть? Унижения, конечно. Но и они также были. Сомневаюсь, что у него получится удивить меня. Но Бес удивляет:

— Следующие игры будут проходить раньше, — таинственно произносит он. — На следующей неделе. Я вообще думал, что стоит проводить это мероприятие каждую неделю, но…

— Что? — смотрю на него испуганно.

Уже вижу, как меня насилуют, а потом убивают.

— Но, если так частить, то к следующему году из всех заключенных останется человек десять.

Он говорит это с каким-то извращенным сожалением, с наигранной трагичностью. Становится противно до ужаса.

— Нас тут тысячи! — шиплю на него. Какой же он мерзкий. — Затрахаешься всех убивать!

Костя смотрит на меня удивленно, пытается понять, о чем я сейчас говорю.

— Ты про какие тысячи сейчас? — он улыбается. — В корпусе сто двадцать три человека.

— А в других корпусах?

Он не отвечает. Поднимается с колен и улыбается с сожалением, будто я пропустил самое главное в жизни.

— Так вот! — продолжает он. Садится на диван и берёт печенье из вазочки. — В следующих играх будет участвовать твой отец.

У меня чуть челюсть не отвалилась. Смотрю на него и не могу понять, серьезно ли он говорит? Получается, он знает, что в лагерь попал и мой отец. И то, что отец будет участвовать в играх…

— Зачем ты говоришь мне это? — смотрю сквозь него, чувствую, как наворачиваются слёзы.

— Твой отец — плохой человек. Он умрёт.

Эти слова Костя произносит с ненавистью в голосе. Он ненавидит моего отца.

— Что он сделал тебе?

Блядь, да ведь это и не важно! Это мой отец! Он собирается убить человека, который растил меня!

— Мне — ничего, — Костя пожимает плечами и косится на меня. — И всё же он умрёт. У тебя будет время попрощаться с ним.

Подскакиваю с кровати, подбегаю к дивану и встаю на колени перед Костей. У меня нет слов. Я не знаю, как и что сделать, чтобы предотвратить смерть папы. Я должен… Что я должен сделать? Умолять его?

Я уже реву, шмыгаю носом и, стоя перед Костей, опускаю глаза.

— Я прошу тебя, не нужно. Я…

— Даже не пытайся. Это уже решено.

— Умоляю тебя, сжалься над ним. Не убивай его, не делай этого!

Утыкаюсь лицом ему в колени, реву в голос, не могу остановиться. Этого не может быть! Так не должно быть!

— Артём, — он произносит моё имя. Из его уст оно звучит странно мягко. — Это уже решено.