Город надежды

Терпеливо сижу на диване, пока Костя обрабатывает лезвие ножа, чтобы не занести заразу. Сколько было убито людей этим ножом? Бес подходит ко мне и просит навалиться на спинку дивана. Подчиняюсь и вновь закрываю глаза.

— Хочешь таблетку? — спрашивает он.

— Нет.

Она не поможет, сделает только хуже. Меня будет мазать, и я даже не смогу толком передвигаться. Никаких таблеток. Никакой наркоты больше в моей жизни — это я себе обещаю.

Костя встает коленом на диван, склоняется надо мной. В одной руке у него нож, в другой — вата, пропитанная чем-то вонючим.

— Вырезаю букву и сразу прижигаю вот этим, — он машет у меня перед лицом ватой, и меня чуть не выворачивает от мерзкого запаха.

Коснулся кожи лезвием, и я уже готов орать. Мне уже больно. Слёзы текут по щекам. Блядь, ну зачем это всё? Он — собственник. Никчемный ублюдок, не знающий, в чем заключается смысл жизни. Я, может, тоже не знаю, но хотя бы стремлюсь к чему-то большему. Хотя бы не гнию в пучине своих самообманов и душевной грязи.

Лезвие входит в кожу на полсантиметра, и я ору. Бес режет меня, а я ору, хочу рыдать, но на рыдания нужно слишком много сил. Моих сил хватает только на крик — беспрерывный, оглушающий.

— Терпи, я начал только, — говорит Бес и прикладывает ватку к коже.

Кровь течет по руке, но раствор, которым пропитана вата, быстро прижигает рану, и я ору снова. Еще громче. Как же больно, я готов умереть. Сколько еще это будет продолжаться?

Входная дверь открывается, и Марк заталкивает в комнату Кирю. Друг закутан в одеяло, поддерживает его руками и оглядывается на Марка. Охранник сразу покидает спальню.

— Сядь на кровать, чтобы я тебя видел, — приказывает ему Костя, и Киря послушно идет к кровати. — Ну что, Тём. Сейчас сделаешь то, что хотел, или сперва добьём надпись?

— Сейчас! — буквально кричу и вскакиваю с дивана.

Колени трясутся, руки дрожат. Вот-вот упаду в обморок от страха. Костя откладывает нож на столик, не даёт его мне, сволочь. Затем достает из шкафа розовый ремень и протягивает.

— Действуй. А я посмотрю.

На жилейных ногах подхожу к другу. Киря смотрит на моё узорчатое плечо и усмехается.

— Потом добьём, — тихо говорит он и подмигивает.

Не понимаю, что он имеет в виду. Сейчас бы спрятаться куда-нибудь. Стать муравьем или мухой и незаметно выскользнуть из комнаты. Прямо в лес, в горы, чтобы никто найти не мог. Улететь, убежать, уползти.

— Чего стоим?

Костя хмурится и смотрит на нас с другом. И тут Киря скидывает с себя одеяло. Пистолет у него в руках и уже направлен на Беса. Реакция того незамедлительна: он начинает громко смеяться. Но когда успокаивается, видит всё тот же пистолет, направленный на него. Улыбка медленно исчезает с Костиного лица, появляется злобный взгляд.

— И что ты хочешь? — шипит он.

— Выйти через балкон хочу, ты, кусок говна, — в том же тоне отвечает Кирилл. — И друга своего с собой заберу.

Несколько секунд в комнате царит тишина, а потом Костя орёт:

— Марк! Сюда!

Охранник вбегает и сразу направляет оружие на Кирю.

— Пистолет положи, гадёныш, или через секунду я тебе мозги вынесу, — спокойно говорит он. Слишком спокойно, как будто ожидал подвоха.

— Ага, сейчас, блядь! — усмехается друг и делает шаг, прячется за мою спину. Через секунду к моему виску прижато толстое, холодное дуло пистолета.

— Кирь, ты что делаешь?

Это в планы не входило, и мне страшно. Он не убьет меня. Просто пугает Беса, да?

— Заткнись! — орет он и больно хватает меня за волосы на затылке. — Если не свалите отсюда оба, я прострелю ему бошку! Мне похуй, я хочу отсюда выбраться!

— Стоять, — медленно произносит Бес. — Только тронь его, и я тебе шею сломаю.

Заступается за меня. Ну почему сейчас нужно проявлять то, что у людей называется чувствами?

— Бес, позволь, я убью его? — спрашивает охранник и целится в Кирю. Костя отрицательно мотает головой и даёт знак Марку выйти за дверь. — Да ты с ума сошел? Он не убьет его! Они тебя на понт берут! Очнись, блядь!

— Выйди, — тихо говорит Костя и, не отрываясь, смотрит мне в глаза, читает всё, что у меня внутри.

Он всё прекрасно понимает даже раньше меня. Страх отпускает мгновенно. Дверь за Марком закрывается, и Кирилл облегченно вздыхает.

— К двери отошел и закрыл её. Быстро!

Костя подходит к двери и закрывает на ключ.

В следующие десять минут Бес стоял у дверей и наблюдал, как мы с Кирей, напрягаясь и кряхтя, тащили с кровати на балкон здоровенный матрас.

— Здесь этажа три, — говорит друг. — Прыгнем прямо на матрас, и всё нормально будет. Надо одеться только.

Костя любезно подает нам вещи. Размеры просто огромны для нас с Кирей, но это не так важно. Я чувствую свежий воздух. Я слышу свободу…

— Вы, конечно, бегите, — хладнокровно говорит Бес и усаживается на диван. Срать он хотел на пистолет. — Только ты, Тёма, знай, что я тебя в покое не оставлю. Я найду тебя. И верну.

Он искоса поглядывает на меня, когда я стою у балкона. Что мне сказать ему? Что все его слова уже не так важны, как могли бы быть?