Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
211 мин, 50 сек 10531
— Она будет последней в твоей жизни, — сказал мужик. Значит, пришёл меня убить.
— Что я сделал? — дёрнул руками, ногами, но верёвка была слишком крепкой.
— Почему сразу ты и сделал? Дружок твой не сделал кое-что, — он усмехнулся. Беса имел в виду, это точно. — Но это гуманный метод, тебе даже приятно будет, так что не ссы.
Он склонился надо мной, дважды ударил ладонью по внутренней стороне локтя и нацелил шприц.
— Лучше застрели или прирежь, но без шприца!
— Заткнись.
Я зажмурился, почувствовав кожей иглу. Вот и всё, теперь точно пиздец. После такого не выживешь, и ангел-хранитель не явится с небес, чтобы спасти меня, неудачника. Я не хотел умирать, нет-нет-нет!
Только не сейчас, только не так!
Зачем Костя привязал меня? Скотина! Где он сейчас, в ту секунду, когда так нужен мне?
— Не надо, пожалуйста, — умоляюще застонал и сразу заорал во всё горло, — Костя-я!…
Для подонков опасный, для врагов плохой.
Но ты не верь никому, думай своей головой,
Посмотри мне в глаза, ведь я почти святой.«(с)»
Езда на пределе скорости до города немного проветрила мозги. И, паркуясь всё у того же клуба, я понял, что снимать себе какого-то левого парня на быстрый трах не хочу. А что хотел, так это слить куда-нибудь всё то дерьмо, что поднялось внутри от упреков Кирилла, ведь он, конечно, был прав — я сломал ему жизнь. Дважды сломал. И Тёма погиб из-за меня: если бы не увез его тогда, они были бы вдвоем, — неизвестно насколько долго, неизвестно насколько счастливо, но именно я вмешался в их судьбы.
Да только каждый отвечает всегда за себя сам — Тёма мог не соглашаться с моим предложением, Кирилла никто не звал за ним тащиться и уж тем более никто не заставлял раздвигать передо мной ноги. Ему самому хотелось, наша сумасшедшая ебля в кромешной темноте была абсолютно добровольной с обеих сторон.
Сука наркоманская! Какого хуя он смел меня упрекать?
Да-а, теперь я знал, что было сейчас надо, секс не снял бы ту злость внутри.
Бросил машину на парковке и пройдя мимо сверкающих рекламных вывесок, углубился в лабиринт узких улочек. Мне нужно было не элитное заведение с вышколенной обслугой и приличными, блядь, людьми в костюмах и платьях — я искал какую-нибудь задрипанную забегаловку, где смог бы выпустить весь тот пар, что готов был прорваться наружу, снося башню, как крышку у кипящего чайника.
Кто ищет, тот всегда найдет, вот и я нашел — за обшарпанной дверью полуподвальчика с невнятной вывеской и изображением рюмки на окне скрывался настоящий клоповник, да и лица у заседавших за пластиковыми и наверняка липкими столиками были соответствующими. Бля, такое полное собрание уродов даже на зоне не встречалось, хотя там кадры попадались те еще.
Взял самый дорогой коньяк, что был в этом гадюшнике, захватив вместе с бутылкой порезанный вкривь и вкось лимон на блюдце. От чего-то более существенного отказался — травиться не хотелось, так и сказал в испитое лицо буфетчицы за стойкой: она в ответ недовольно скривила ебало, раскрашенное ярко, как ритуальная маска у папуасов, но промолчала.
Оглядев присутствующее общество, которое, несмотря на ранний вечер, уже практически находилось в коматозе, сел за один из свободных столиков — спиной к стене, лицом к двери, и стал ждать. Ожидание продлилось недолго, не успел я сделать пару глотков омерзительного, отдающего сивушными маслами, пойла, как рядом со столиком нарисовались двое. Два маргинала, прямо как по Чехову — толстый и тонкий, спасибо домашнему воспитанию за знание классики. Выглядели ушлёпки до того нелепо, что в другой день я бы их, может, пожалел. Но не в этот.
— Слышь, баклан, братву угостить не хочешь? — Инстинкт самосохранения был явно давно пропит.
— Да с удовольствием, тетерев, — ответил я, поднимая бутылку за горлышко и обрушивая говорившему на голову.
И понеслась.
В подобных драках надо всегда помнить об одном правиле — не терять контроля, не отдаваться безоглядно той ярости, что норовит закрыть глаза черной дымкой. Поэтому, нанося удары направо и налево, с удовольствием замечая, как под моим кулаком сминаются носы и крошатся зубы, я всё время держал ситуацию под контролем, хотя со стороны, возможно, казалось, что в маленьком прокуренном помещении образовался неуправляемый торнадо со мной в центре. Пару раз прилетело и мне, но я даже не почувствовал боли; выплескивающийся из всех пор адреналин не позволил мне отвлекаться на мелкие неприятности.
Услышав в отдалении вой сирен, я понял, что пора завязывать с весельем и, по-английски, не прощаясь, попутно сметая оставшихся на ногах бойцов пьяного фронта, покинул гостеприимное заведение. Уже на выходе заметил надпись на двери и узнал, что бомжатник называется «Райский уголок». Поржал над таким символичным совпадением — Бес взбаламутил райский уголок, ну надо же! И свалил в переулки до того, как к рыгаловке подъехали сверкающие синими маячками машины.
— Что я сделал? — дёрнул руками, ногами, но верёвка была слишком крепкой.
— Почему сразу ты и сделал? Дружок твой не сделал кое-что, — он усмехнулся. Беса имел в виду, это точно. — Но это гуманный метод, тебе даже приятно будет, так что не ссы.
Он склонился надо мной, дважды ударил ладонью по внутренней стороне локтя и нацелил шприц.
— Лучше застрели или прирежь, но без шприца!
— Заткнись.
Я зажмурился, почувствовав кожей иглу. Вот и всё, теперь точно пиздец. После такого не выживешь, и ангел-хранитель не явится с небес, чтобы спасти меня, неудачника. Я не хотел умирать, нет-нет-нет!
Только не сейчас, только не так!
Зачем Костя привязал меня? Скотина! Где он сейчас, в ту секунду, когда так нужен мне?
— Не надо, пожалуйста, — умоляюще застонал и сразу заорал во всё горло, — Костя-я!…
Глава 17
«Временами я мертвый, но местами живой,»Для подонков опасный, для врагов плохой.
Но ты не верь никому, думай своей головой,
Посмотри мне в глаза, ведь я почти святой.«(с)»
Езда на пределе скорости до города немного проветрила мозги. И, паркуясь всё у того же клуба, я понял, что снимать себе какого-то левого парня на быстрый трах не хочу. А что хотел, так это слить куда-нибудь всё то дерьмо, что поднялось внутри от упреков Кирилла, ведь он, конечно, был прав — я сломал ему жизнь. Дважды сломал. И Тёма погиб из-за меня: если бы не увез его тогда, они были бы вдвоем, — неизвестно насколько долго, неизвестно насколько счастливо, но именно я вмешался в их судьбы.
Да только каждый отвечает всегда за себя сам — Тёма мог не соглашаться с моим предложением, Кирилла никто не звал за ним тащиться и уж тем более никто не заставлял раздвигать передо мной ноги. Ему самому хотелось, наша сумасшедшая ебля в кромешной темноте была абсолютно добровольной с обеих сторон.
Сука наркоманская! Какого хуя он смел меня упрекать?
Да-а, теперь я знал, что было сейчас надо, секс не снял бы ту злость внутри.
Бросил машину на парковке и пройдя мимо сверкающих рекламных вывесок, углубился в лабиринт узких улочек. Мне нужно было не элитное заведение с вышколенной обслугой и приличными, блядь, людьми в костюмах и платьях — я искал какую-нибудь задрипанную забегаловку, где смог бы выпустить весь тот пар, что готов был прорваться наружу, снося башню, как крышку у кипящего чайника.
Кто ищет, тот всегда найдет, вот и я нашел — за обшарпанной дверью полуподвальчика с невнятной вывеской и изображением рюмки на окне скрывался настоящий клоповник, да и лица у заседавших за пластиковыми и наверняка липкими столиками были соответствующими. Бля, такое полное собрание уродов даже на зоне не встречалось, хотя там кадры попадались те еще.
Взял самый дорогой коньяк, что был в этом гадюшнике, захватив вместе с бутылкой порезанный вкривь и вкось лимон на блюдце. От чего-то более существенного отказался — травиться не хотелось, так и сказал в испитое лицо буфетчицы за стойкой: она в ответ недовольно скривила ебало, раскрашенное ярко, как ритуальная маска у папуасов, но промолчала.
Оглядев присутствующее общество, которое, несмотря на ранний вечер, уже практически находилось в коматозе, сел за один из свободных столиков — спиной к стене, лицом к двери, и стал ждать. Ожидание продлилось недолго, не успел я сделать пару глотков омерзительного, отдающего сивушными маслами, пойла, как рядом со столиком нарисовались двое. Два маргинала, прямо как по Чехову — толстый и тонкий, спасибо домашнему воспитанию за знание классики. Выглядели ушлёпки до того нелепо, что в другой день я бы их, может, пожалел. Но не в этот.
— Слышь, баклан, братву угостить не хочешь? — Инстинкт самосохранения был явно давно пропит.
— Да с удовольствием, тетерев, — ответил я, поднимая бутылку за горлышко и обрушивая говорившему на голову.
И понеслась.
В подобных драках надо всегда помнить об одном правиле — не терять контроля, не отдаваться безоглядно той ярости, что норовит закрыть глаза черной дымкой. Поэтому, нанося удары направо и налево, с удовольствием замечая, как под моим кулаком сминаются носы и крошатся зубы, я всё время держал ситуацию под контролем, хотя со стороны, возможно, казалось, что в маленьком прокуренном помещении образовался неуправляемый торнадо со мной в центре. Пару раз прилетело и мне, но я даже не почувствовал боли; выплескивающийся из всех пор адреналин не позволил мне отвлекаться на мелкие неприятности.
Услышав в отдалении вой сирен, я понял, что пора завязывать с весельем и, по-английски, не прощаясь, попутно сметая оставшихся на ногах бойцов пьяного фронта, покинул гостеприимное заведение. Уже на выходе заметил надпись на двери и узнал, что бомжатник называется «Райский уголок». Поржал над таким символичным совпадением — Бес взбаламутил райский уголок, ну надо же! И свалил в переулки до того, как к рыгаловке подъехали сверкающие синими маячками машины.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 37 из 55
