Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
317 мин, 45 сек 2877
Рот открываю и, кончиком языка дотронувшись до головки, слегка облизываю её. Слышу сильный, но тихий вздох и чувствую руки на своей голове. Костя собирает мои волосы в хвост и держит одной рукой. Губами обхватываю головку и не спеша втягиваю член в рот. Слишком длинный. Слишком для меня. Но Костя тянет на себя, желая, чтобы я заглотил его полностью. Я только задохнусь, даже проблеваться не успею. Костя толкается еще раз — сильнее и глубже, и глаза мои застилают слёзы. Он не может аккуратнее, хочет быстрее, жёстче, чтобы мне было неприятно!
Сдерживаю рвотные позывы и радуюсь тому, что не ел ничего сегодня, даже вина выпить не успел. Воздуха всё так же не хватает, не могу справиться с дыханием с непривычки и пытаюсь отстраниться, вырваться из Костиных рук. В ноги упираюсь ему и толкаю изо всех сил. Он отпускает мои волосы, и я падаю на задницу, неуклюже раздвинув ноги. Хорошо, что не раздетый, иначе было бы вдвойне стыдно.
— Ты, видимо, не понял того, что я говорил тебе, — говорит он озлобленно и, нагнувшись, хватает меня за шею и ставит на ноги. — Ты…
— Прости, но я… первый раз и не умею нихрена! — хриплю в его руках.
— Говорить тебе я не разрешал! — шипит он и, толкая на диван, принимается сдирать с меня одежду. Джинсы улетают в другой конец комнаты, пуговица у них отрывается и закатывается под диван, трусы, поло. Через несколько мгновений я раздет, пытаюсь отодвинуться к спинке дивана, но Костя, упершись коленом мне в пах, нависает сверху. — Я накажу тебя. Это будет больно и унизительно, Артём, и после этого ты будешь более сговорчивым.
— Костя!
Что я хочу сказать, выкрикивая его имя? Упираюсь руками в грудь, хоть и не хочу сопротивляться. Дыхание еще не восстановилось до конца, а уже сбивается. Сейчас. Он сейчас…
Пристраивается удобнее и, быстро смазав член слюной, входит в меня. Голову запрокидываю и, сжав пальцы в кулак, закусив его, стараюсь не кричать. Несколько дней назад меня трахали двое. Да, это было больно, и всё же воспоминания о том акте достаточно расплывчатые, наверно, из-за таблеток. Сейчас всё слишком натурально: длинный член, огромный Костя, вжавший меня в диван, и я — не имеющий над собой власти.
— Руку от лица убери! — рычит на меня, но в глазах его нет злости. — И дыши ровнее, я же не убивать тебя собрался.
Костя начинает медленно двигаться, вызывая тягучую боль в заднице. Раздвигает мои ноги, обхватив пальцами лодыжки, и в глаза смотрит. Ему нравится или нет, не пойму, не разберу на его лице эмоций. Только полуприкрытые глаза, сжатые губы, ни один мускул не дергается.
— Сколько у тебя было клиентов? — спрашивает шепотом. — Ты помнишь их? Их лица? Отвечай.
— Не самый удачный момент для разговора, — голос мой жалкий, стонущий.
Костя злится, что я не отвечаю на вопрос, и, быстро меняя положение — отпустив мои ноги и схватив за задницу — чуть отклоняется назад. И вот теперь начинает трахать. Сильными толчками, насаживая меня на себя, выбивая из меня тяжелые вздохи, трахает, стиснув зубы. Головой встряхивает, и я чувствую холодные капли пота на животе. Отчаянно пытаюсь ухватиться за подлокотник дивана, сдерживаю крик и всхлипывания, когда чувствую до боли приятный сгусток эмоций внутри себя. Костя знает, что делает, и, ухмыльнувшись, ускоряет движения бедрами.
— Ттмммммм, — стонет негромко, зажмуриваясь на пару секунд, и, вынув член, кончает мне на живот. Так быстро, что я не успеваю за ним.
Корчусь от мучительного желания и берусь за свой член. Зря я делаю это: Бес с силой хлопает по моей руке, задевая влажную головку, и я взвизгиваю. На некоторое время даже в глазах темнеет. Переворачиваюсь на бок и, подтянув ноги к животу, пытаюсь дышать. Сейчас пройдет, пройдет…
— Себя не трогать! Это табу! — говорит, наклонившись, и разворачивает меня на спину. В сторону руки мои убирает, а затем обхватывает член пальцами у основания и сжимает сильно, словно кровоток перекрыть хочет. Ору от боли, не сдерживаюсь.
— Костя! Ппп… усссссттии! Лучше накажи! Накажи!
— Если захочешь кончить сейчас, я не против, — вдруг говорит он, и на лице его мелькает слабая улыбка.
Как тут кончить, когда тебе всё желание издевательствами отбивают? Но следующее происходит совершенно внезапно: Костя наклоняется и, осторожно касаясь моего живота языком, движется вниз, к члену, а затем берет его в рот…
Наказание моё будет унизительным и болезненным — так сказал Бес. Чтобы доломать меня окончательно, разрушить мой уже давно пошатнувшийся внутренний мир.
Ссссс…
Но то, что он делает сейчас — не боль, и это чувство ломает все стереотипы. Удивлен ли я? Нет.
Я схожу с ума…
— Зачччем…
Всё моё тело содрогается от прикосновений его губ и языка; под длинными пальцами, ласкающими мои бёдра, я плавлюсь. Вдыхаю кислород и выдыхаю истошные, но беззвучные стоны — молча схожу с ума. Сквозь мои пальцы просачиваются короткие влажные волосы Кости. Ощущения от его рта не описать словами, они восхитительны.
Головой двигает спокойно, без резких скачков, и наблюдает за моей реакцией, что заводит еще больше.
Сдерживаю рвотные позывы и радуюсь тому, что не ел ничего сегодня, даже вина выпить не успел. Воздуха всё так же не хватает, не могу справиться с дыханием с непривычки и пытаюсь отстраниться, вырваться из Костиных рук. В ноги упираюсь ему и толкаю изо всех сил. Он отпускает мои волосы, и я падаю на задницу, неуклюже раздвинув ноги. Хорошо, что не раздетый, иначе было бы вдвойне стыдно.
— Ты, видимо, не понял того, что я говорил тебе, — говорит он озлобленно и, нагнувшись, хватает меня за шею и ставит на ноги. — Ты…
— Прости, но я… первый раз и не умею нихрена! — хриплю в его руках.
— Говорить тебе я не разрешал! — шипит он и, толкая на диван, принимается сдирать с меня одежду. Джинсы улетают в другой конец комнаты, пуговица у них отрывается и закатывается под диван, трусы, поло. Через несколько мгновений я раздет, пытаюсь отодвинуться к спинке дивана, но Костя, упершись коленом мне в пах, нависает сверху. — Я накажу тебя. Это будет больно и унизительно, Артём, и после этого ты будешь более сговорчивым.
— Костя!
Что я хочу сказать, выкрикивая его имя? Упираюсь руками в грудь, хоть и не хочу сопротивляться. Дыхание еще не восстановилось до конца, а уже сбивается. Сейчас. Он сейчас…
Пристраивается удобнее и, быстро смазав член слюной, входит в меня. Голову запрокидываю и, сжав пальцы в кулак, закусив его, стараюсь не кричать. Несколько дней назад меня трахали двое. Да, это было больно, и всё же воспоминания о том акте достаточно расплывчатые, наверно, из-за таблеток. Сейчас всё слишком натурально: длинный член, огромный Костя, вжавший меня в диван, и я — не имеющий над собой власти.
— Руку от лица убери! — рычит на меня, но в глазах его нет злости. — И дыши ровнее, я же не убивать тебя собрался.
Костя начинает медленно двигаться, вызывая тягучую боль в заднице. Раздвигает мои ноги, обхватив пальцами лодыжки, и в глаза смотрит. Ему нравится или нет, не пойму, не разберу на его лице эмоций. Только полуприкрытые глаза, сжатые губы, ни один мускул не дергается.
— Сколько у тебя было клиентов? — спрашивает шепотом. — Ты помнишь их? Их лица? Отвечай.
— Не самый удачный момент для разговора, — голос мой жалкий, стонущий.
Костя злится, что я не отвечаю на вопрос, и, быстро меняя положение — отпустив мои ноги и схватив за задницу — чуть отклоняется назад. И вот теперь начинает трахать. Сильными толчками, насаживая меня на себя, выбивая из меня тяжелые вздохи, трахает, стиснув зубы. Головой встряхивает, и я чувствую холодные капли пота на животе. Отчаянно пытаюсь ухватиться за подлокотник дивана, сдерживаю крик и всхлипывания, когда чувствую до боли приятный сгусток эмоций внутри себя. Костя знает, что делает, и, ухмыльнувшись, ускоряет движения бедрами.
— Ттмммммм, — стонет негромко, зажмуриваясь на пару секунд, и, вынув член, кончает мне на живот. Так быстро, что я не успеваю за ним.
Корчусь от мучительного желания и берусь за свой член. Зря я делаю это: Бес с силой хлопает по моей руке, задевая влажную головку, и я взвизгиваю. На некоторое время даже в глазах темнеет. Переворачиваюсь на бок и, подтянув ноги к животу, пытаюсь дышать. Сейчас пройдет, пройдет…
— Себя не трогать! Это табу! — говорит, наклонившись, и разворачивает меня на спину. В сторону руки мои убирает, а затем обхватывает член пальцами у основания и сжимает сильно, словно кровоток перекрыть хочет. Ору от боли, не сдерживаюсь.
— Костя! Ппп… усссссттии! Лучше накажи! Накажи!
— Если захочешь кончить сейчас, я не против, — вдруг говорит он, и на лице его мелькает слабая улыбка.
Как тут кончить, когда тебе всё желание издевательствами отбивают? Но следующее происходит совершенно внезапно: Костя наклоняется и, осторожно касаясь моего живота языком, движется вниз, к члену, а затем берет его в рот…
Наказание моё будет унизительным и болезненным — так сказал Бес. Чтобы доломать меня окончательно, разрушить мой уже давно пошатнувшийся внутренний мир.
Ссссс…
Но то, что он делает сейчас — не боль, и это чувство ломает все стереотипы. Удивлен ли я? Нет.
Я схожу с ума…
— Зачччем…
Всё моё тело содрогается от прикосновений его губ и языка; под длинными пальцами, ласкающими мои бёдра, я плавлюсь. Вдыхаю кислород и выдыхаю истошные, но беззвучные стоны — молча схожу с ума. Сквозь мои пальцы просачиваются короткие влажные волосы Кости. Ощущения от его рта не описать словами, они восхитительны.
Головой двигает спокойно, без резких скачков, и наблюдает за моей реакцией, что заводит еще больше.
Страница 31 из 83
