Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
317 мин, 45 сек 2879
Почему он делает это со мной? Очередная издевка, но безумная, приятная — меня подтрясывает всего. И несмотря на то, что он сейчас у моих ног с членом во рту, кажется, что этим только больше подчиняет себе. Почему «больше»? Не знаю…
Как же хорошо, никогда так не было. Костя красивый, глазами меня будто привораживает и безумно нежно ласкает губами. Очень нежно, я сейчас расплавлюсь…
— Костя… — выдыхаю, приподнимаясь на локтях.
Близок к оргазму, и Костя знает это — слегка кивает мне головой. За ягодицы хватает и, в очередной раз облизав головку, втягивает в себя член и глотает выплёскивающуюся в рот сперму. Два еле заметных движения кадыка. Ни слезящихся глаз, ни усталости у Кости нет, и мне начинает казаться, что ему и самому понравилось.
Дыхание перевожу, продолжая держать его голову. Руки соскальзывают с волос на его щеки, и эти несколько секунд — когда он завис надо мной и жадно смотрит в глаза, а я, чуть подавшись вперед, старающийся успокоить бешено колотящееся сердце — кажутся какими-то двусмысленными. Не удивлюсь, если Костя поцелует меня. Ну же! Но нет, всё будет совсем не так.
— В душ, — коротко говорит он, и, уже стоя под струями воды, вновь слышу его голос. — Не забывай про правила, Артём. И вымойся хорошенько!
Давно ли чистоплюем стал? Эстет хренов. А я хорош: размазался, как говно на асфальте, чуть не растаял…
— Что, кстати, за наказание? — спрашиваю, выйдя из душа и тем самым в очередной раз нарушив правило. — Блин!
Кости в комнате нет, но через секунду он появляется в проёме между гостиной и спальней. Одетый в черные свободные штаны и белую майку, облокачивается о стену и ухмыляется.
— Ты что-то сейчас сказал?
Головой отрицательно качаю. Мне либо повезло, либо Костя сжалиться решил. Он проходит через комнату, а я плотнее заворачиваюсь в полотенце, зажав один его край подмышкой.
— Руки убери и не одевайся. Мне нравится, когда ты голый, — говорит он и, подойдя к дивану, садится. Только сейчас замечаю в его руках небольшой серебристый пакет. — Подойди.
Иду, полотенце остается на полу. Смущение испытывать я не должен, и всё же краснею. Мне неловко вот так расхаживать, перед Бесом тем более.
— На колени.
Опускаюсь перед ним, задрав голову и выдерживая его пристальный взгляд. Он что, думает, у меня вообще гордости нет? Да вот хрен ему! Ничего! Рано или поздно я почувствую тот момент, когда смогу владеть ситуацией, и тогда отыграюсь по полной! Он ответит за все унижения.
— Волосы подними, — говорит и протягивает мне резинку с нанизанными на неё мелкими цветными бусинками. — Убери их, чтобы не мешались.
Послушно собираю волосы в хвост на затылке и вновь смотрю на Костю.
— Ты очень красивый, — говорит, мазнув по мне нежным взглядом, отчего повторно краснею.
Непривычно слышать от него комплименты.
Он распечатывает пакет в руках и достаёт оттуда толстый из коричневой кожи ошейник. Ремешки в два ряда, серебристые бляшки и шесть дырок, так понимаю, чтобы регулировать сдавливание.
— Когда ты будешь хорошо вести себя, я буду позволять снимать его, — Костя пристраивает ошейник и быстро фиксирует застежки. — А когда плохо…
Слишком туго. Сразу хватаюсь руками за холодные металлические бляшки, пытаясь хотя бы немного оттянуть ошейник. Не получается — только сильнее сдавливаю себя. Не могу вдохнуть нормально ни носом, ни ртом. Ощущение такое, будто меня скрутили в узел и не дают дышать и двигаться. Об этой боли Костя говорил? Что ж, ему удалось.
— Без паники. Постарайся расслабиться, и дышать станет легче, — говорит он и пальцами по щеке нежно проводит. — Попытаешься?
Неуверенно киваю, держась за ошейник. Глаза сейчас из глазниц вылезут, или я попросту задохнусь. Умру, и не будет ни у кого проблем больше.
— Скажи, что всё нормально.
— Нет, ннне нормально, Костя, — хриплю в ответ. — Нечччм…
Он внимательно перепроверяет ошейник, хмурится слегка.
— Ничего. Через полчаса полегчает, — говорит уверенно и поднимается с дивана. — А теперь оденься, сходим поужинать…
Из груди смех вырывается, когда гляжу на наряд, который дал мне Бес. Но ни засмеяться, ни отказаться я не могу. Вернее, могу, но…
— Либо в этом, — сухо говорит он, поправляя галстук перед зеркалом. На меня даже не смотрит, занят собой. — Либо голый.
Значит, вот как он решил унизить меня перед людьми — в платье нарядить.
— И это еще не всё, — продолжает он. — На ужине с нами будет кое-кто.
Смотрю на Костю, пытаясь разобрать, кого он имеет в виду. В голову приходит только один вариант: Киря. Он увидит меня в платье, будет смотреть на то, как Костя обращается со мной, и, конечно же, полезет драться. Или, может, у него будет с собой пистолет, и он убьет Костю. Теперь точно убьет. А потом и меня за всё хорошее. Что же делать?!
— Кирилла там не будет, — говорит Костя, оглядываясь. На лице его мелькает усмешка, а после он подходит и берет с кровати платье. — Тебе помочь?
Как же хорошо, никогда так не было. Костя красивый, глазами меня будто привораживает и безумно нежно ласкает губами. Очень нежно, я сейчас расплавлюсь…
— Костя… — выдыхаю, приподнимаясь на локтях.
Близок к оргазму, и Костя знает это — слегка кивает мне головой. За ягодицы хватает и, в очередной раз облизав головку, втягивает в себя член и глотает выплёскивающуюся в рот сперму. Два еле заметных движения кадыка. Ни слезящихся глаз, ни усталости у Кости нет, и мне начинает казаться, что ему и самому понравилось.
Дыхание перевожу, продолжая держать его голову. Руки соскальзывают с волос на его щеки, и эти несколько секунд — когда он завис надо мной и жадно смотрит в глаза, а я, чуть подавшись вперед, старающийся успокоить бешено колотящееся сердце — кажутся какими-то двусмысленными. Не удивлюсь, если Костя поцелует меня. Ну же! Но нет, всё будет совсем не так.
— В душ, — коротко говорит он, и, уже стоя под струями воды, вновь слышу его голос. — Не забывай про правила, Артём. И вымойся хорошенько!
Давно ли чистоплюем стал? Эстет хренов. А я хорош: размазался, как говно на асфальте, чуть не растаял…
— Что, кстати, за наказание? — спрашиваю, выйдя из душа и тем самым в очередной раз нарушив правило. — Блин!
Кости в комнате нет, но через секунду он появляется в проёме между гостиной и спальней. Одетый в черные свободные штаны и белую майку, облокачивается о стену и ухмыляется.
— Ты что-то сейчас сказал?
Головой отрицательно качаю. Мне либо повезло, либо Костя сжалиться решил. Он проходит через комнату, а я плотнее заворачиваюсь в полотенце, зажав один его край подмышкой.
— Руки убери и не одевайся. Мне нравится, когда ты голый, — говорит он и, подойдя к дивану, садится. Только сейчас замечаю в его руках небольшой серебристый пакет. — Подойди.
Иду, полотенце остается на полу. Смущение испытывать я не должен, и всё же краснею. Мне неловко вот так расхаживать, перед Бесом тем более.
— На колени.
Опускаюсь перед ним, задрав голову и выдерживая его пристальный взгляд. Он что, думает, у меня вообще гордости нет? Да вот хрен ему! Ничего! Рано или поздно я почувствую тот момент, когда смогу владеть ситуацией, и тогда отыграюсь по полной! Он ответит за все унижения.
— Волосы подними, — говорит и протягивает мне резинку с нанизанными на неё мелкими цветными бусинками. — Убери их, чтобы не мешались.
Послушно собираю волосы в хвост на затылке и вновь смотрю на Костю.
— Ты очень красивый, — говорит, мазнув по мне нежным взглядом, отчего повторно краснею.
Непривычно слышать от него комплименты.
Он распечатывает пакет в руках и достаёт оттуда толстый из коричневой кожи ошейник. Ремешки в два ряда, серебристые бляшки и шесть дырок, так понимаю, чтобы регулировать сдавливание.
— Когда ты будешь хорошо вести себя, я буду позволять снимать его, — Костя пристраивает ошейник и быстро фиксирует застежки. — А когда плохо…
Слишком туго. Сразу хватаюсь руками за холодные металлические бляшки, пытаясь хотя бы немного оттянуть ошейник. Не получается — только сильнее сдавливаю себя. Не могу вдохнуть нормально ни носом, ни ртом. Ощущение такое, будто меня скрутили в узел и не дают дышать и двигаться. Об этой боли Костя говорил? Что ж, ему удалось.
— Без паники. Постарайся расслабиться, и дышать станет легче, — говорит он и пальцами по щеке нежно проводит. — Попытаешься?
Неуверенно киваю, держась за ошейник. Глаза сейчас из глазниц вылезут, или я попросту задохнусь. Умру, и не будет ни у кого проблем больше.
— Скажи, что всё нормально.
— Нет, ннне нормально, Костя, — хриплю в ответ. — Нечччм…
Он внимательно перепроверяет ошейник, хмурится слегка.
— Ничего. Через полчаса полегчает, — говорит уверенно и поднимается с дивана. — А теперь оденься, сходим поужинать…
Из груди смех вырывается, когда гляжу на наряд, который дал мне Бес. Но ни засмеяться, ни отказаться я не могу. Вернее, могу, но…
— Либо в этом, — сухо говорит он, поправляя галстук перед зеркалом. На меня даже не смотрит, занят собой. — Либо голый.
Значит, вот как он решил унизить меня перед людьми — в платье нарядить.
— И это еще не всё, — продолжает он. — На ужине с нами будет кое-кто.
Смотрю на Костю, пытаясь разобрать, кого он имеет в виду. В голову приходит только один вариант: Киря. Он увидит меня в платье, будет смотреть на то, как Костя обращается со мной, и, конечно же, полезет драться. Или, может, у него будет с собой пистолет, и он убьет Костю. Теперь точно убьет. А потом и меня за всё хорошее. Что же делать?!
— Кирилла там не будет, — говорит Костя, оглядываясь. На лице его мелькает усмешка, а после он подходит и берет с кровати платье. — Тебе помочь?
Страница 32 из 83
