Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
317 мин, 45 сек 2882
Ни один из вариантов мне не подходил: и голым я бы чувствовал себя отстойно, каждую секунду ловя похотливые взгляды старых извращенцев, и в платье. Я же парень, черт, какое платье может быть?! Сразу вспоминается тот день, когда я увидел в подобном Кирилла.
Костя суровым взглядом остановил мои пререкания и насильно запихал в этот яркой-красный мешок с рюшками и цепью вместо завязок на спине.
Иду рядом с Костей, почти достаю ему до середины шеи: огромный каблук увеличивает мой рост. Иду еле-еле, спотыкаюсь и пытаюсь дышать. Мало того, что ошейник давит с каждой минутой всё больше, так еще и корсет у платья затянут туго. В таком даже не убежишь, потому что резкого движения не сделаешь. Юбка у платья пышная, чувствую себя Мальвиной и очень хочу двинуть Косте.
На первом этаже отеля находятся ресторан, два небольших кафе и бассейн — это я узнал еще по приезду, пролистав путеводитель по городу перед тем, как отправиться в бордель. Так же имеются ночной клуб, бани, сауны, искусственный пляж и небольшая пристройка — торговый центр. В общем, здесь есть всё, чтобы иметь возможность никуда из отеля не выезжать. И, как я понял, именно здесь, в отеле, мы будем проводить эти две недели.
Сейчас направляемся в ресторан. Тематический, с разношерстной публикой и официантами, одетыми в обтягивающие цветные костюмы. Администратор радостно кивает Косте и проводит нас к столику, за которым сидит Марк и какой-то седой мужик. Лицо знакомое, не могу понять, где я его видел. Только когда он присматривается ко мне и, злорадно ухмыльнувшись, предлагает стул рядом с собой, я вспоминаю.
— Вот уж никогда бы не подумал, — говорит он, посмеиваясь. — Что ты, Костик, сможешь найти его и вот так…
Седой указывает на меня, на платье, в которое я одет, и вообще на моё положение. Это он!
«Народу нравится, как ты трахаешься, Кирюш…»
Что он делает здесь, и почему Костя с ним контактирует, ведь, как я понял, они не особо тепло друг к другу относятся?
— Рад, что ты доволен, — сухо говорит Костя седому и на пару мгновений задерживает взгляд на мне. — Сядь.
— То есть, ты всё-таки держишься за своё место? Нравится тебе работёнка твоя, я понимаю, да, — мужик переводит взгляд на меня и мерзко улыбается. — Знаешь, зачем он привел тебя сюда?
Не знаю, и от этого сердце в груди начинает бешено колотиться. Рот приоткрываю, делаю неслышный вдох. Не хочу показывать своё волнение, но, кажется, без этого никуда.
— Для того, чтобы сохранить свою должность — а именно я могу сделать так, что он её потеряет, да, сынок? — он трахнет тебя! — седой улыбается хмурому Косте и начинает громко смеяться. — Что ты так вылупился, мальчик? Да-да, ты всё верно понял: прямо здесь и сейчас! — улыбка с лица мужика резко исчезает, и он скалится на меня. — Если ты считаешь, что я позволю вытерпеть такое унижение, то очень ошибаешься, сукин ты сын!
Что? О каком унижении идет речь, не понимаю?! Хочу спросить, но седой хватает меня за ошейник и, сдавливая шею, трясет, что есть сил. Поднимает и толкает на стол. Сейчас есть, о чем поразмыслить, но в голове пусто. Только духота и темнота, лишь сдавливающий корсет и невозможность дышать. Вообще.
— Косс…
— Убери от него руки! — Костя медленно встает из-за стола. Марк рядом, до этого изучающий меню, напрягается, готовый в любой момент остановить этот театр. — Мальчишка принадлежит мне, трогать его могу только я. Ты меня понял?
— Понял, — седой поднимает руки, отпуская меня, и садится. — Но ты действуй, я ж заскучаю и решу, что ты вдруг разнежился. И местечко твоё тепленькое отдам кому-нибудь другому.
Посетители в ресторане начинают коситься на нас с любопытством. Все прекрасно слышали разговор на повышенных тонах и теперь наблюдают за тем, что сделает Костя. Когда он подходит, я пытаюсь соскочить со стола, но не удается. Костя прижимает меня к нему и палец к губам своим подносит, делая знак молчать.
— Пожалуйста, не надо! Это слишком!
Костя идет на это ради своей работы. Хочет трахнуть меня на глазах присутствующих, потому что так сказал его отец? Вот оно — унижение, мой верный спутник.
Головой мотаю. Как я мог поверить в то, что в Косте есть хоть капля человечности? Наивный дурак.
— Не дергайся, — говорит он, наклонившись ко мне. Ширинку на брюках расстегивает и задирает мне юбку.
— Нет! Ннн…
Прошу тебя, Костя, не нужно! Смотрю умоляющим взглядом, а он, поджав губы, быстро смачивает член и, надавив на грудь, чтобы я лег на стол, врывается в меня. Движения быстрые, рваные. Стонов нет, в ресторане тишина, разбавляемая лишь моими всхлипываниями. Не понимаю, за что он так со мной. Не хочу думать, что ради работы с человеком можно поступить вот так. Никогда не прощу его! Никогда!
— Марк, ты только посмотри на него! — смеется седой. — Артёмке, кажется, не очень нравится происходящее! Он просто позабыл, как размахивал своими руками на играх, маленькая гнида! Как он при всех унизил меня и моего сына! Думал, ему с рук всё сойдет!
Не понимаю, о чем речь. Что я такого сделал на играх?
Костя суровым взглядом остановил мои пререкания и насильно запихал в этот яркой-красный мешок с рюшками и цепью вместо завязок на спине.
Иду рядом с Костей, почти достаю ему до середины шеи: огромный каблук увеличивает мой рост. Иду еле-еле, спотыкаюсь и пытаюсь дышать. Мало того, что ошейник давит с каждой минутой всё больше, так еще и корсет у платья затянут туго. В таком даже не убежишь, потому что резкого движения не сделаешь. Юбка у платья пышная, чувствую себя Мальвиной и очень хочу двинуть Косте.
На первом этаже отеля находятся ресторан, два небольших кафе и бассейн — это я узнал еще по приезду, пролистав путеводитель по городу перед тем, как отправиться в бордель. Так же имеются ночной клуб, бани, сауны, искусственный пляж и небольшая пристройка — торговый центр. В общем, здесь есть всё, чтобы иметь возможность никуда из отеля не выезжать. И, как я понял, именно здесь, в отеле, мы будем проводить эти две недели.
Сейчас направляемся в ресторан. Тематический, с разношерстной публикой и официантами, одетыми в обтягивающие цветные костюмы. Администратор радостно кивает Косте и проводит нас к столику, за которым сидит Марк и какой-то седой мужик. Лицо знакомое, не могу понять, где я его видел. Только когда он присматривается ко мне и, злорадно ухмыльнувшись, предлагает стул рядом с собой, я вспоминаю.
— Вот уж никогда бы не подумал, — говорит он, посмеиваясь. — Что ты, Костик, сможешь найти его и вот так…
Седой указывает на меня, на платье, в которое я одет, и вообще на моё положение. Это он!
«Народу нравится, как ты трахаешься, Кирюш…»
Что он делает здесь, и почему Костя с ним контактирует, ведь, как я понял, они не особо тепло друг к другу относятся?
— Рад, что ты доволен, — сухо говорит Костя седому и на пару мгновений задерживает взгляд на мне. — Сядь.
— То есть, ты всё-таки держишься за своё место? Нравится тебе работёнка твоя, я понимаю, да, — мужик переводит взгляд на меня и мерзко улыбается. — Знаешь, зачем он привел тебя сюда?
Не знаю, и от этого сердце в груди начинает бешено колотиться. Рот приоткрываю, делаю неслышный вдох. Не хочу показывать своё волнение, но, кажется, без этого никуда.
— Для того, чтобы сохранить свою должность — а именно я могу сделать так, что он её потеряет, да, сынок? — он трахнет тебя! — седой улыбается хмурому Косте и начинает громко смеяться. — Что ты так вылупился, мальчик? Да-да, ты всё верно понял: прямо здесь и сейчас! — улыбка с лица мужика резко исчезает, и он скалится на меня. — Если ты считаешь, что я позволю вытерпеть такое унижение, то очень ошибаешься, сукин ты сын!
Что? О каком унижении идет речь, не понимаю?! Хочу спросить, но седой хватает меня за ошейник и, сдавливая шею, трясет, что есть сил. Поднимает и толкает на стол. Сейчас есть, о чем поразмыслить, но в голове пусто. Только духота и темнота, лишь сдавливающий корсет и невозможность дышать. Вообще.
— Косс…
— Убери от него руки! — Костя медленно встает из-за стола. Марк рядом, до этого изучающий меню, напрягается, готовый в любой момент остановить этот театр. — Мальчишка принадлежит мне, трогать его могу только я. Ты меня понял?
— Понял, — седой поднимает руки, отпуская меня, и садится. — Но ты действуй, я ж заскучаю и решу, что ты вдруг разнежился. И местечко твоё тепленькое отдам кому-нибудь другому.
Посетители в ресторане начинают коситься на нас с любопытством. Все прекрасно слышали разговор на повышенных тонах и теперь наблюдают за тем, что сделает Костя. Когда он подходит, я пытаюсь соскочить со стола, но не удается. Костя прижимает меня к нему и палец к губам своим подносит, делая знак молчать.
— Пожалуйста, не надо! Это слишком!
Костя идет на это ради своей работы. Хочет трахнуть меня на глазах присутствующих, потому что так сказал его отец? Вот оно — унижение, мой верный спутник.
Головой мотаю. Как я мог поверить в то, что в Косте есть хоть капля человечности? Наивный дурак.
— Не дергайся, — говорит он, наклонившись ко мне. Ширинку на брюках расстегивает и задирает мне юбку.
— Нет! Ннн…
Прошу тебя, Костя, не нужно! Смотрю умоляющим взглядом, а он, поджав губы, быстро смачивает член и, надавив на грудь, чтобы я лег на стол, врывается в меня. Движения быстрые, рваные. Стонов нет, в ресторане тишина, разбавляемая лишь моими всхлипываниями. Не понимаю, за что он так со мной. Не хочу думать, что ради работы с человеком можно поступить вот так. Никогда не прощу его! Никогда!
— Марк, ты только посмотри на него! — смеется седой. — Артёмке, кажется, не очень нравится происходящее! Он просто позабыл, как размахивал своими руками на играх, маленькая гнида! Как он при всех унизил меня и моего сына! Думал, ему с рук всё сойдет!
Не понимаю, о чем речь. Что я такого сделал на играх?
Страница 33 из 83
