Город Теней

Ощущение было такое, что, вернувшись в номер, закрыв за собой дверь и отгородившись от окружающего мира, Косте становилось легче. Легче быть со мной наедине. Возможно, ему было просто лень куда-то ходить, ведь для этого нужно было вылезать из постели и иногда даже принимать душ. Но спустя несколько дней, когда, проторчав в номере трое суток, мы спустились вниз, чтобы позавтракать, я понял: Костя боится моих отношений с окружающим миром. Если бы была такая возможность, он бы запер меня где-нибудь и вообще никуда не отпускал. Он был посадил меня на цепь рядом с собой, пристегнул наручниками.

А в тот момент, когда в дверях ресторана появился растрепанный и взмыленный Киря, Костя, сжав кулаки, посмотрел на меня как будто в последний раз — с надеждой и горечью, с верой в то, что я никуда не уйду. Он не сказал ни слова, не пытался встать из-за стола, чтобы, мало ли, схватить меня, когда я решу дать дёру. Он просто сидел и смотрел на меня, не отрываясь, а я радовался тому, что у нас в запасе было еще два дня.

— Убрать его отсюда? — спросил Марк, появившись у стола. Я даже не успел заметить, откуда он взялся, ведь в ресторан обычно нас не сопровождал. — Сейчас покажу ему, где выход.

— Костя, пожалуйста, дай мне хотя бы поговорить с ним, — сказал я. Разговора с Кирей у нас так и не состоялось. Сперва телефон мой был у Кости, а после я и сам не знал, как позвонить и сказать нужное «прости». — Это не…

Это не займет много времени, поверь. Я только скажу ему, чтобы он не переживал, и вернусь в номер.

Я молчал, не чувствуя необходимости говорить. Костя всё прекрасно понимал: и что я вернусь, и то, что я испытывал чувство вины. Темные глаза блеснули в искусственном свете, и через секунду я услышал Костин голос. Впервые за сегодня.

— Оставь его, — сказал он и перевел взгляд на Марка, указав ему на стул рядом. — Садись, составишь мне компанию.

Поднявшись из-за стола, я направился к выходу, и уже через минуту мы стояли с Кирей на улице. Небольшая аллея у отеля с фонтанчиком и лавочками, газонами и ветвистыми дубами. Киря опустился на траву и закурил, глядя прямо перед собой. Я опустился рядом и, прижавшись к толстому теплому стволу дерева, соображал, что же говорят люди в таких ситуациях. Конечно, я не единственный, у кого жизнь сложилась вот так, и всё же…

— Это сложно, Кирь, — сказал я. Почти прошептал, но Киря услышал меня и, чуть развернув голову в мою сторону, усмехнулся. — Я знаю, кем ты меня считаешь…

— А разве это не так? — насмешливые нотки в голосе заставили меня содрогнуться. — Но… ты такой, какой есть. И ты знаешь, что я думаю по этому поводу, — сказал он и только потом развернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Киря был бледным, под глазами залегли темные круги, и мне в лицо ударил запах алкоголя.

— И что ты думаешь по этому поводу?

— Не тупи. Ты знаешь, как я отношусь к тебе. Мне просто интересно, что дальше будет? Сколько ты здесь будешь еще и что намереваешься делать потом?

Он задавал вопросы, как следователь опрашивает подозреваемых — вот, что напоминала мне наша беседа. Прямо как в кино: я накосячил, а он пытается разобраться, что со всем этим делать. Сейчас мы были, как два совершенно чужих друг другу человека, и однако это не отменяло того, что я был привязан к Кириллу. Я был обязан ему — за помощь, за то, что он вытащил меня из борделя, за всё, что сделал для меня в городе Надежд. И до сих пор помнил то, как он изнасиловал меня, как изводил меня своей черствостью, выкупив на несколько дней. Что это за чувство такое, которое так просто сочетает в себе несочетаемое?

— Ладно, — он поднялся и выкинул окурок в стоящую неподалеку урну. — Я пришел, чтобы сказать, что мама твоя звонила. Ей стало лучше. Попробуй включить совесть и вместе с ней телефон и позвони матери.

— Что?

Я даже на месте подскочил от этой новости и вместе с тем мгновенно почувствовал себя сволочью: пока я здесь развлекался, мама не могла до меня дозвониться.

— Что слышал. Удачи.

— Киря, подожди!

Догнав Кирилла, схватил его за руку и развернул к себе. Улыбка на моем лице нарисовалась автоматически. Маме лучше! Осталось два дня, а потом я смогу навестить её! Поеду к ней, можно даже вместе с…

— Что ты будешь делать? — спросил я, надеясь, что Киря смягчится. Как же достала эта напускная бесчувственность, которую он тут демонстрирует. — Я вернусь. Через два дня.

Кирилл прищурился и сжал губы, раздумывая.

— Я вернусь. Ты будешь ждать меня?

А ведь это Бесу нужно сказать «спасибо». Бес сделал так, что она жива. Его деньги сделали это. Но за деньги я рассчитался, значит, можно сказать, что Бес тут совсем ни при чем. Товар и деньги, покупатель и продавец. Просто бизнес, никаких чувств. В конце концов, Костя мог хотя бы что-то сказать, как-то намекнуть на… На что тут намекать? Он просто делает то, что давно хотел.

— Ты будешь ждать меня? — повторил я вопрос и, сложив руки на груди, задрал голову, глядя прямо на Кирю.