Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
317 мин, 45 сек 2886
— Я буду ждать, — ответил он, и лед тронулся. Легкая, едва заметная улыбка, из-за которой я готов броситься Кире на шею и расцеловать его. — Мы съездим к ней вместе.
— Мы можем уехать туда насовсем. Вообще уехать из страны. И никогда не возвращаться…
Оказавшись в номере, сразу включил телефон и позвонил маме. После нескольких минут разговора на душе стало легко. Теперь меня ничто и никто не сможет расстроить. Никогда. Ей лучше, моей единственной, родной, а это самое главное. Даже если земля перевернется, у меня будет мама…
— Я рад, что ей лучше, — сказал Костя, заглядывая в спальню. Холодный взгляд растаял, и на лице появилась легкая улыбка, по которой можно было легко определить: он УЖЕ всё знал. Он знал, что ей лучше.
— Ты звонил врачу? — я отложил телефон и поднялся с кровати.
— Да, еще на прошлой неделе.
— А мне почему не сказал?
— Не стал отвлекать тебя, — ответил он и слегка повел бровью. Пошлый взгляд, огоньки в глазах. Черт, у него всё сводится к одному!
— Ты только о сексе думаешь.
— А ты разве о нем не думаешь? — спросил Костя и, пройдя к окну, принялся расстегивать пуговицы на рубашке. Одну за другой, медленно, никуда не торопясь. Стянув ее с себя, он взялся за брюки и через несколько секунд стоял полностью обнаженный. Повернувшись, он подошел ко мне и мягко улыбнулся. — Но ты не прав. Я думаю не только о сексе.
Костя стащил резинку с моих волос и, чуть наклонившись, коснулся меня своими губами. Провел языком по моим губам, и я сразу подался вперед. Как наваждение — его поцелуи сводили меня с ума. Черт, да любое его движение, даже шлепок по заднице, и я начинал таять. От Костиных прикосновений я возбуждался моментально, даже когда не хотел, когда уставал. Он вынуждал меня хотеть его, он вынуждал меня действовать, идти у него на поводу. Да, как ни крути, Костя отличный манипулятор. Но если так подумать: всегда ли он пользовался этим навыком? Может, дело было во мне? В том, что я сам хотел и делал то, что хочу?
Лаская губы, он гладил мою спину, цепляя пальцами тонкую ткань футболки и чуть приподнимая её. Спустившись руками к заднице, смял ягодицы. Его язык скользил у меня во рту, я едва успевал переводить дыхание от возбуждения. Как же легко это ему удается, блин…
— Так, мне пора! — сказал он, отстранившись, и улыбнулся. Затем прошел к шкафу и вытащил из него новенький отглаженный костюмчик. — Я уезжаю. Буду завтра вечером, может, ночью.
— Куда?
Я даже сообразить не успел. Стоп… Стоп! Эй, эй, эй! Куда?!
— Куда ты? — повторил я вопрос и, сев на кровать, закрыл щеки руками. Покраснел весь, возбудился… Куда он уходит?
Нацепив галстук и стряхнув с себя невидимые пылинки, Костя осмотрел себя в зеркале и остался доволен результатом. Он был красив, даже слишком, и я невольно задумался: как я еще не надоел ему? Вокруг столько красивых парней, которые с удовольствием сделают для него всё, причем бесплатно. А я…
— Я так давно не видел женщин, — вдруг сказал он.
— И?
— Хочу встретиться с одной из представительниц прекрасного пола.
— Что?
Наверно, я вылупился на него как идиот, потому что Костя иронично улыбнулся.
— Тём, — он подошел и, протянув руку, поднял меня на ноги. — Я буду завтра. Если тебе что-то понадобится, то попроси Марка…
А ведь он даже не спросил, о чем мы разговаривали с Кирей.
— Может, тогда я могу идти? Всё равно ты приедешь в последний день…
— Не в последний, а в предпоследний, — поправил он меня. — К тому же не думай, что я спущу тебе даже пять минут.
— Если тебя не будет, я хочу уйти! — сказал я.
Голос сам собой повысился до отметки «истеричный», и я понял, что злюсь. Сам на себя злюсь. Что делать дальше? Чего я хочу? Блядь, это невыносимо…
— Ну и куда ты пойдешь? — усмехнулся он. — Завтра я приеду, а послезавтра…
— Я вернусь к Кире…
Специально сказал, надеясь на то, что Костя что-нибудь сделает: ударит меня или оттрахает так, что я потом сидеть не смогу. Главное, чтобы он никуда не уходил.
— Я вернусь к Кириллу.
И ведь правда вернусь. Я сам сказал это полчаса назад. Но эффекта, которого ожидал, я не добился. Всё получилось с точностью да наоборот: Костя даже бровью не повел. Развернувшись, подошел к зеркалу, еще раз оглядел себя и вышел из спальни, а затем и из номера.
И сразу так холодно стало…
Странно, но единственное, что разозлило меня за сегодняшний день — попытка Марка выставить меня из отеля. Странно, что Костя сжалился. Подобрел, что ли, сука, или, может, чувства к Тёмке так влияют положительно на его гадкую душонку? Но всё это херня, всё неважно.
Главным было то, что я видел в глазах своего друга. Почему я говорю «друг»? Вариант один: в тот момент, когда я увидел его, суетливого, обеспокоенного, понял — это же тот самый Артём. Ну, тот самый, из третьего подъезда, мой друг. Мы с ним еще в детский сад вместе ходили, в школе учились, пока не оказались в лагере для педиков…
— Мы можем уехать туда насовсем. Вообще уехать из страны. И никогда не возвращаться…
Оказавшись в номере, сразу включил телефон и позвонил маме. После нескольких минут разговора на душе стало легко. Теперь меня ничто и никто не сможет расстроить. Никогда. Ей лучше, моей единственной, родной, а это самое главное. Даже если земля перевернется, у меня будет мама…
— Я рад, что ей лучше, — сказал Костя, заглядывая в спальню. Холодный взгляд растаял, и на лице появилась легкая улыбка, по которой можно было легко определить: он УЖЕ всё знал. Он знал, что ей лучше.
— Ты звонил врачу? — я отложил телефон и поднялся с кровати.
— Да, еще на прошлой неделе.
— А мне почему не сказал?
— Не стал отвлекать тебя, — ответил он и слегка повел бровью. Пошлый взгляд, огоньки в глазах. Черт, у него всё сводится к одному!
— Ты только о сексе думаешь.
— А ты разве о нем не думаешь? — спросил Костя и, пройдя к окну, принялся расстегивать пуговицы на рубашке. Одну за другой, медленно, никуда не торопясь. Стянув ее с себя, он взялся за брюки и через несколько секунд стоял полностью обнаженный. Повернувшись, он подошел ко мне и мягко улыбнулся. — Но ты не прав. Я думаю не только о сексе.
Костя стащил резинку с моих волос и, чуть наклонившись, коснулся меня своими губами. Провел языком по моим губам, и я сразу подался вперед. Как наваждение — его поцелуи сводили меня с ума. Черт, да любое его движение, даже шлепок по заднице, и я начинал таять. От Костиных прикосновений я возбуждался моментально, даже когда не хотел, когда уставал. Он вынуждал меня хотеть его, он вынуждал меня действовать, идти у него на поводу. Да, как ни крути, Костя отличный манипулятор. Но если так подумать: всегда ли он пользовался этим навыком? Может, дело было во мне? В том, что я сам хотел и делал то, что хочу?
Лаская губы, он гладил мою спину, цепляя пальцами тонкую ткань футболки и чуть приподнимая её. Спустившись руками к заднице, смял ягодицы. Его язык скользил у меня во рту, я едва успевал переводить дыхание от возбуждения. Как же легко это ему удается, блин…
— Так, мне пора! — сказал он, отстранившись, и улыбнулся. Затем прошел к шкафу и вытащил из него новенький отглаженный костюмчик. — Я уезжаю. Буду завтра вечером, может, ночью.
— Куда?
Я даже сообразить не успел. Стоп… Стоп! Эй, эй, эй! Куда?!
— Куда ты? — повторил я вопрос и, сев на кровать, закрыл щеки руками. Покраснел весь, возбудился… Куда он уходит?
Нацепив галстук и стряхнув с себя невидимые пылинки, Костя осмотрел себя в зеркале и остался доволен результатом. Он был красив, даже слишком, и я невольно задумался: как я еще не надоел ему? Вокруг столько красивых парней, которые с удовольствием сделают для него всё, причем бесплатно. А я…
— Я так давно не видел женщин, — вдруг сказал он.
— И?
— Хочу встретиться с одной из представительниц прекрасного пола.
— Что?
Наверно, я вылупился на него как идиот, потому что Костя иронично улыбнулся.
— Тём, — он подошел и, протянув руку, поднял меня на ноги. — Я буду завтра. Если тебе что-то понадобится, то попроси Марка…
А ведь он даже не спросил, о чем мы разговаривали с Кирей.
— Может, тогда я могу идти? Всё равно ты приедешь в последний день…
— Не в последний, а в предпоследний, — поправил он меня. — К тому же не думай, что я спущу тебе даже пять минут.
— Если тебя не будет, я хочу уйти! — сказал я.
Голос сам собой повысился до отметки «истеричный», и я понял, что злюсь. Сам на себя злюсь. Что делать дальше? Чего я хочу? Блядь, это невыносимо…
— Ну и куда ты пойдешь? — усмехнулся он. — Завтра я приеду, а послезавтра…
— Я вернусь к Кире…
Специально сказал, надеясь на то, что Костя что-нибудь сделает: ударит меня или оттрахает так, что я потом сидеть не смогу. Главное, чтобы он никуда не уходил.
— Я вернусь к Кириллу.
И ведь правда вернусь. Я сам сказал это полчаса назад. Но эффекта, которого ожидал, я не добился. Всё получилось с точностью да наоборот: Костя даже бровью не повел. Развернувшись, подошел к зеркалу, еще раз оглядел себя и вышел из спальни, а затем и из номера.
И сразу так холодно стало…
Странно, но единственное, что разозлило меня за сегодняшний день — попытка Марка выставить меня из отеля. Странно, что Костя сжалился. Подобрел, что ли, сука, или, может, чувства к Тёмке так влияют положительно на его гадкую душонку? Но всё это херня, всё неважно.
Главным было то, что я видел в глазах своего друга. Почему я говорю «друг»? Вариант один: в тот момент, когда я увидел его, суетливого, обеспокоенного, понял — это же тот самый Артём. Ну, тот самый, из третьего подъезда, мой друг. Мы с ним еще в детский сад вместе ходили, в школе учились, пока не оказались в лагере для педиков…
Страница 37 из 83
