Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
317 мин, 45 сек 2893
— Убью тебя, и Артём обидится, — говорит он. — Значит, убивать нельзя. А что можно, Кирь? — он чуть ослабляет хватку, чтобы я мог говорить.
— Пошел на хуй, тварь! Сука! Я убью тебя! Лучше убей, блядина такая, иначе я тебя достану!
Ненавижу его, готов переломить пополам, но он сильнее. Он мощнее меня, крепче, выше. Твою мать!
— Значит, не поймешь по-хорошему? — спрашивает он, наклонившись ко мне, и я чувствую отвратительный запах его туалетной воды или геля для душа. Не могу понять. Страх смешивается со злостью, хочется сквозь землю провалиться из-за допущенной ошибки. Надо было прямо из коридора стрелять! Что может быть хуже, чем так облажаться?
— Не пойму, сука! Не пойму! — хриплю, но он ясно слышит меня. И я слышу хорошо его голос, дыхание огненное опаляет шею, и стук сердца — оно долбится мне в спину. Что за…
— Тогда придется по плохому, Кирь, — говорит он и, сцепив мои руки за спиной, надавливая мне под колени одной ногой, стаскивает с меня джинсы…
— Что ты делаешь, твою мать? — спрашиваю. Голос дрожит: я не верю в происходящее. — Подумай дважды, прежде чем…
Либо Бес всё уже обдумал, либо мозги у него расплавились окончательно. Он сильнее вдавливает меня в ковёр и, стащив джинсы с задницы, проводит пальцами по анусу, грубо, проверяя, насколько я готов. Сжимаю мышцы изо всех сил, но для Беса это не помеха. Только усмехается негромко, хищно и, облизав пальцы, вводит их в меня.
Я даже не думаю о том, что меня трахнут сейчас. Что снова трахнут, подчинив себя силой. Две вещи, которые не дают покоя: что Бес сошел с ума, взбесился окончательно, и то, что скажет Артём, узнав. А он узнает — я расскажу. Расскажу, выставлю этого гондона во всём великолепии! А может, если сжаться посильнее, то эта сука застрянет внутри меня, сдохнет, если кровоток ему перекрою. Но нет, конечно, нет: жопа у меня самая обычная, не стальные тиски.
Два или три…
— Сука! — шиплю. — Я убью тебя, ты, тварь! Ты понимаешь это, я надеюсь?!
— Сейчас ещё Марк придет и в рот тебе даст, вот мы повеселимся, — шепчет он, но в голосе нет злобы.
Слышу тяжелое дыхание Беса, когда он начинает работать пальцами. Туда-сюда, движет ими, крутит внутри, нарочно делает приятно. Знает сука ведь, как надо! Так быстро — и хочется застонать, да только хуй. Хуй тебе, мерзкий ублюдок. Хочешь трахнуть — окей. Только что я потом с тобой сделаю, ой бля-ядь, ты даже не представляешь.
Бес продолжает — не спешит, но и не медлит — основательно разрабатывает анус, чтобы не порвать меня, предполагаю, и не испачкаться в крови. Предусмотрительно. Слышу шаги со стороны выхода, голову повернуть не могу, но это и не нужно.
— Марк, кинь-ка смазку, она в сумке, — говорит Бес, сев на меня и держа мне руки и голову. — И выйди минут на десять.
Голоса Марка не слышу, только падение легкого тюбика рядом на ковер. Щелчок, хватка чуть ослаблена, и тут же я пытаюсь вырваться или хотя бы развернуться. Выкручиваюсь так, что Костя невольно привстаёт, чтобы после снова схватить меня.
— Ты как змея! — фыркает он и недовольно губы закусывает. Руки мои у меня за спиной, я лежу на них. Сверху — Бес, своим весом вдавливает в пол. Сидит, сука, как на троне, и лыбится. Черт, он даже не использует руки, а я как обездвиженное полено валяюсь. Не могу ничего сделать. Ничегошеньки! И это заводит так сильно, что в следующий момент ору:
— Ааааа, бля! — я зол. Убить хочу его. Убить! — Пусти, тварь, ты просто не представляешь, что я сделаю с тобой! Тебе в самых страшных снах это не снилось, сука ты…
— Тебя вырубить? — интересуется Бес, и его спокойствие заставляет меня задергаться. Пытаюсь освободить руки, но всё без толку.
— Лучше ёбни, чтобы я не видел твоей морды. Лучше убей, самому же проще будет.
— Не ссы, — он выдавливает смазку себе на ладонь и растирает пальцами. Брюки уже спущены, член у Беса стоит без вопросов даже, но я не смотрю туда. Я не должен видеть этого. Он не должен показывать мне себя!
— Я расскажу Артёму, — говорю уже спокойнее, когда Бес смазывает член. — Всё расскажу ему. Он не будет с тобой. Пусть силой заставишь, но внутри…
— Не расскажешь, — серьезно отвечает он и, привстав, позволяет освободить руки. Сразу хватаю его за запястья. Сейчас повалю на спину, ёбну лбом прямо в нос и съебусь. Быстро ищу пистолет глазами, а Бес смеётся. В следующее мгновение он, едва напрягшись, с силой опрокидывает меня на спину и, удерживая руки, пристраивается ко мне. Бёдрами трётся с силой, вынуждая развести ноги в стороны. Не хочу, но от неудобства и инстинктивно это получается само…
Всю жизнь ненавидел его и сейчас ненависть моя растёт как с прикормом, а скоро начнет плодоносить, и тогда Бес ответит за всё. Я оторвусь за каждый член, который побывал в моей заднице в городе Надежд. Что я сделаю? Заставлю умереть. Да, пистолет для него слишком прост. Тут нужно что-то более изощренное: связать и выкинуть тело с того самого балкона — пусть сожрут дикие звери его, переломанного. Или, привязав к нему груду камней, кинуть суку в море, реку. Неважно… главное, чтобы он мучился.
— Пошел на хуй, тварь! Сука! Я убью тебя! Лучше убей, блядина такая, иначе я тебя достану!
Ненавижу его, готов переломить пополам, но он сильнее. Он мощнее меня, крепче, выше. Твою мать!
— Значит, не поймешь по-хорошему? — спрашивает он, наклонившись ко мне, и я чувствую отвратительный запах его туалетной воды или геля для душа. Не могу понять. Страх смешивается со злостью, хочется сквозь землю провалиться из-за допущенной ошибки. Надо было прямо из коридора стрелять! Что может быть хуже, чем так облажаться?
— Не пойму, сука! Не пойму! — хриплю, но он ясно слышит меня. И я слышу хорошо его голос, дыхание огненное опаляет шею, и стук сердца — оно долбится мне в спину. Что за…
— Тогда придется по плохому, Кирь, — говорит он и, сцепив мои руки за спиной, надавливая мне под колени одной ногой, стаскивает с меня джинсы…
— Что ты делаешь, твою мать? — спрашиваю. Голос дрожит: я не верю в происходящее. — Подумай дважды, прежде чем…
Либо Бес всё уже обдумал, либо мозги у него расплавились окончательно. Он сильнее вдавливает меня в ковёр и, стащив джинсы с задницы, проводит пальцами по анусу, грубо, проверяя, насколько я готов. Сжимаю мышцы изо всех сил, но для Беса это не помеха. Только усмехается негромко, хищно и, облизав пальцы, вводит их в меня.
Я даже не думаю о том, что меня трахнут сейчас. Что снова трахнут, подчинив себя силой. Две вещи, которые не дают покоя: что Бес сошел с ума, взбесился окончательно, и то, что скажет Артём, узнав. А он узнает — я расскажу. Расскажу, выставлю этого гондона во всём великолепии! А может, если сжаться посильнее, то эта сука застрянет внутри меня, сдохнет, если кровоток ему перекрою. Но нет, конечно, нет: жопа у меня самая обычная, не стальные тиски.
Два или три…
— Сука! — шиплю. — Я убью тебя, ты, тварь! Ты понимаешь это, я надеюсь?!
— Сейчас ещё Марк придет и в рот тебе даст, вот мы повеселимся, — шепчет он, но в голосе нет злобы.
Слышу тяжелое дыхание Беса, когда он начинает работать пальцами. Туда-сюда, движет ими, крутит внутри, нарочно делает приятно. Знает сука ведь, как надо! Так быстро — и хочется застонать, да только хуй. Хуй тебе, мерзкий ублюдок. Хочешь трахнуть — окей. Только что я потом с тобой сделаю, ой бля-ядь, ты даже не представляешь.
Бес продолжает — не спешит, но и не медлит — основательно разрабатывает анус, чтобы не порвать меня, предполагаю, и не испачкаться в крови. Предусмотрительно. Слышу шаги со стороны выхода, голову повернуть не могу, но это и не нужно.
— Марк, кинь-ка смазку, она в сумке, — говорит Бес, сев на меня и держа мне руки и голову. — И выйди минут на десять.
Голоса Марка не слышу, только падение легкого тюбика рядом на ковер. Щелчок, хватка чуть ослаблена, и тут же я пытаюсь вырваться или хотя бы развернуться. Выкручиваюсь так, что Костя невольно привстаёт, чтобы после снова схватить меня.
— Ты как змея! — фыркает он и недовольно губы закусывает. Руки мои у меня за спиной, я лежу на них. Сверху — Бес, своим весом вдавливает в пол. Сидит, сука, как на троне, и лыбится. Черт, он даже не использует руки, а я как обездвиженное полено валяюсь. Не могу ничего сделать. Ничегошеньки! И это заводит так сильно, что в следующий момент ору:
— Ааааа, бля! — я зол. Убить хочу его. Убить! — Пусти, тварь, ты просто не представляешь, что я сделаю с тобой! Тебе в самых страшных снах это не снилось, сука ты…
— Тебя вырубить? — интересуется Бес, и его спокойствие заставляет меня задергаться. Пытаюсь освободить руки, но всё без толку.
— Лучше ёбни, чтобы я не видел твоей морды. Лучше убей, самому же проще будет.
— Не ссы, — он выдавливает смазку себе на ладонь и растирает пальцами. Брюки уже спущены, член у Беса стоит без вопросов даже, но я не смотрю туда. Я не должен видеть этого. Он не должен показывать мне себя!
— Я расскажу Артёму, — говорю уже спокойнее, когда Бес смазывает член. — Всё расскажу ему. Он не будет с тобой. Пусть силой заставишь, но внутри…
— Не расскажешь, — серьезно отвечает он и, привстав, позволяет освободить руки. Сразу хватаю его за запястья. Сейчас повалю на спину, ёбну лбом прямо в нос и съебусь. Быстро ищу пистолет глазами, а Бес смеётся. В следующее мгновение он, едва напрягшись, с силой опрокидывает меня на спину и, удерживая руки, пристраивается ко мне. Бёдрами трётся с силой, вынуждая развести ноги в стороны. Не хочу, но от неудобства и инстинктивно это получается само…
Всю жизнь ненавидел его и сейчас ненависть моя растёт как с прикормом, а скоро начнет плодоносить, и тогда Бес ответит за всё. Я оторвусь за каждый член, который побывал в моей заднице в городе Надежд. Что я сделаю? Заставлю умереть. Да, пистолет для него слишком прост. Тут нужно что-то более изощренное: связать и выкинуть тело с того самого балкона — пусть сожрут дикие звери его, переломанного. Или, привязав к нему груду камней, кинуть суку в море, реку. Неважно… главное, чтобы он мучился.
Страница 42 из 83
