Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
317 мин, 45 сек 2900
Помедлив пару секунд, он стаскивает с меня джинсы до колен, трусы и, согнув мои холодные ноги, пристраивается ко мне. Ну конечно, кто же так просто трахает? Даже Бес так просто трахать не станет. Смачивает член, пальцем скользким водит по анусу, и я покрываюсь мурашками, чувствуя температурный контраст наших тел. Не шевелюсь — замерз сильно и, окоченевший, понимаю: замерзли еще и мозги, мысли. Все замерли в одном направлении, пытаются одолеть меня своей неправильностью. Я — такой же, как Тёмка: простой и любящий секс. И так же стонать сейчас буду, ноги раздвину, если Бес позволит стащить одежду, а потом начну умолять его согреть меня посильнее. Пусть станет жарко, невыносимо, и я сгорю в ёбанном пламени ада. Что же происходит такое?
— Почему я…
Почему я хочу его? Отличный вопрос, кстати, на который ответа у меня нет, лишь варианты. Много вариантов, один из которых — попытка доказать, что я не такой, как все остальные сраные гомики. Я не такой, как Тёмка. Я не…
— Ты не такой, как Артём, — говорит Бес и входит в меня. Ему это стоит усилий — подтягивает свои ноги, сгибает в коленях и опирается на меня почти всем своим весом. Сгибает меня пополам, и я бы рад затрещать по швам, но мысли-мысли ворохом, снежным вихрем крутятся, музыкой сухой рассыпаются, взрываются в голове. Я не такой, как Артём, я не блядь там какая-нибудь.
Думаю об этом и на глаза слёзы навернуться готовы — из-за обиды за Артёмку. Как я могу так о нем, люблю же. И Бес любит его. Почему мы так?
— Стой, стой, стой! Остановись! — хриплю, горло заложено, саднит. — Нельзя так, блядь, просто нельзя.
Бес останавливается и смотрит в глаза, почти читаю его мысли — раздрай такой же, как у меня в голове. «Ёб твою мать, это же просто желание! Просто секс!» — сказал бы Олег и всучил бы мне пару гондонов и несколько граммов хорошего кокса.
— Не еби мозг, — отвечает Бес и начинает двигаться. Ладонью зажимает мне рот, чтобы я больше не мог говорить, и быстро-быстро трахает меня. Да с хуя ли я ему мозг ебать должен? Какого черта я вообще приперся сюда? Сам напросился! Да еще и Артёма предал. Разве не предал?
Видеть обнаженного Костю я точно не должен был, тем более, чувствовать в себе его член, во второй раз уже. Я же убить его сюда приехал: заколоть, застрелить, удавить. Больно ужасно, ору в ладонь, слюни текут, а Бесу хоть бы что. Он увлечен процессом. Пинаться, драться бесполезно, но руками хватаюсь за его затылок. Волосы короткие, даже не дернуть за них. Пытаюсь царапать кожу, а Костя улыбается, губы облизывает.
— Как тро… га… тельно, — произносит и резко толкается внутрь меня. Дальше уже некуда, но он не оставляет попыток: надавливает, прижимает сильнее к кровати. Вот-вот разорвет меня или переломит. На пару мгновений он замирает и смотрит. — Не знаю, что ты там себе придумал, но мы сейчас поебёмся, а потом я тебя в камеру отправлю. Так что веди себя хорошо, ты понял? Рот тебе открою, так не ори, ясно?!
Камерой напугать решил, я даже улыбаюсь, и Костя видит улыбку, убирает ладонь с моего лица. Удивленно вскидывает брови, ухмыляется, а я, на секунду вжав голову в кровать, с силой бьюсь лбом в его лицо. Бес успевает увернуться, и удар приходится по подбородку. Слышу тихий смех, заливистый и искренний — Бес смеётся, а внутри меня подрагивает его член. Дрожу вместе с ним. Согрелся уже, даже не заметил момент, когда вспотел. Член стоит, не вижу, но чувствую его животом.
— Отпусти руки, быстро, — говорю серьезно. Блядь, мне настолько хорошо сейчас, что я готов сделать всё, лишь бы Бес отвалил — совесть не дремлет, мозги начинают усиленно работать в верном направлении.
— Отпущу, и? — присматривается ко мне, наклоняется и языком проводит по щеке. Слюняво, горячо и заводит еще больше. — Что тогда, Кирилл? Попытаешься ударить меня еще раз?
Небольшая передышка кончилась быстро. Костя вновь зажимает со всех сторон и вдалбливает меня в кровать, методично, сильно. Только рот открываю, чтобы заорать, как он целует. Покусывает, ласкает, дразнит, мычит мне в рот, постанывает… Ноги хочу раздвинуть, чтобы обхватить его тело, но джинсы, белье, обувь всё ещё на мне.
— Джинсы! — шепчу, отрываясь от губ, Бес не раздумывает и, прервавшись, стягивает с меня одежду…
Когда-то я слышал о том, что обнаженный человек психологически беззащитен. Смело могу опровергнуть этот факт и сказать: смотря с кем. Не то чтобы я стеснялся парня-кассира из универмага или своего бывшего соседа, или еще кого, но раздевался очень редко. Просто спускал штаны и трахал. Теперь я на их месте: голый, обездвиженный, но почему-то совершенно не смущающийся, не чувствующий себя неловко или униженно. Происходящее кажется естественным, и это пугает больше всего. Страх, муки совести — именно эти чувства завтра взыграют по полной, навалятся камнем, который никогда не смогу скинуть с плеч. А сейчас…
— Почему я…
Почему я хочу его? Отличный вопрос, кстати, на который ответа у меня нет, лишь варианты. Много вариантов, один из которых — попытка доказать, что я не такой, как все остальные сраные гомики. Я не такой, как Тёмка. Я не…
— Ты не такой, как Артём, — говорит Бес и входит в меня. Ему это стоит усилий — подтягивает свои ноги, сгибает в коленях и опирается на меня почти всем своим весом. Сгибает меня пополам, и я бы рад затрещать по швам, но мысли-мысли ворохом, снежным вихрем крутятся, музыкой сухой рассыпаются, взрываются в голове. Я не такой, как Артём, я не блядь там какая-нибудь.
Думаю об этом и на глаза слёзы навернуться готовы — из-за обиды за Артёмку. Как я могу так о нем, люблю же. И Бес любит его. Почему мы так?
— Стой, стой, стой! Остановись! — хриплю, горло заложено, саднит. — Нельзя так, блядь, просто нельзя.
Бес останавливается и смотрит в глаза, почти читаю его мысли — раздрай такой же, как у меня в голове. «Ёб твою мать, это же просто желание! Просто секс!» — сказал бы Олег и всучил бы мне пару гондонов и несколько граммов хорошего кокса.
— Не еби мозг, — отвечает Бес и начинает двигаться. Ладонью зажимает мне рот, чтобы я больше не мог говорить, и быстро-быстро трахает меня. Да с хуя ли я ему мозг ебать должен? Какого черта я вообще приперся сюда? Сам напросился! Да еще и Артёма предал. Разве не предал?
Видеть обнаженного Костю я точно не должен был, тем более, чувствовать в себе его член, во второй раз уже. Я же убить его сюда приехал: заколоть, застрелить, удавить. Больно ужасно, ору в ладонь, слюни текут, а Бесу хоть бы что. Он увлечен процессом. Пинаться, драться бесполезно, но руками хватаюсь за его затылок. Волосы короткие, даже не дернуть за них. Пытаюсь царапать кожу, а Костя улыбается, губы облизывает.
— Как тро… га… тельно, — произносит и резко толкается внутрь меня. Дальше уже некуда, но он не оставляет попыток: надавливает, прижимает сильнее к кровати. Вот-вот разорвет меня или переломит. На пару мгновений он замирает и смотрит. — Не знаю, что ты там себе придумал, но мы сейчас поебёмся, а потом я тебя в камеру отправлю. Так что веди себя хорошо, ты понял? Рот тебе открою, так не ори, ясно?!
Камерой напугать решил, я даже улыбаюсь, и Костя видит улыбку, убирает ладонь с моего лица. Удивленно вскидывает брови, ухмыляется, а я, на секунду вжав голову в кровать, с силой бьюсь лбом в его лицо. Бес успевает увернуться, и удар приходится по подбородку. Слышу тихий смех, заливистый и искренний — Бес смеётся, а внутри меня подрагивает его член. Дрожу вместе с ним. Согрелся уже, даже не заметил момент, когда вспотел. Член стоит, не вижу, но чувствую его животом.
— Отпусти руки, быстро, — говорю серьезно. Блядь, мне настолько хорошо сейчас, что я готов сделать всё, лишь бы Бес отвалил — совесть не дремлет, мозги начинают усиленно работать в верном направлении.
— Отпущу, и? — присматривается ко мне, наклоняется и языком проводит по щеке. Слюняво, горячо и заводит еще больше. — Что тогда, Кирилл? Попытаешься ударить меня еще раз?
Небольшая передышка кончилась быстро. Костя вновь зажимает со всех сторон и вдалбливает меня в кровать, методично, сильно. Только рот открываю, чтобы заорать, как он целует. Покусывает, ласкает, дразнит, мычит мне в рот, постанывает… Ноги хочу раздвинуть, чтобы обхватить его тело, но джинсы, белье, обувь всё ещё на мне.
— Джинсы! — шепчу, отрываясь от губ, Бес не раздумывает и, прервавшись, стягивает с меня одежду…
Когда-то я слышал о том, что обнаженный человек психологически беззащитен. Смело могу опровергнуть этот факт и сказать: смотря с кем. Не то чтобы я стеснялся парня-кассира из универмага или своего бывшего соседа, или еще кого, но раздевался очень редко. Просто спускал штаны и трахал. Теперь я на их месте: голый, обездвиженный, но почему-то совершенно не смущающийся, не чувствующий себя неловко или униженно. Происходящее кажется естественным, и это пугает больше всего. Страх, муки совести — именно эти чувства завтра взыграют по полной, навалятся камнем, который никогда не смогу скинуть с плеч. А сейчас…
Страница 49 из 83
