Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
317 мин, 45 сек 2931
— Я должен ехать, — вдруг говорит Кирилл, и на короткий — очень короткий — промежуток времени я теряюсь. Мне кажется, будто заело плёнку или проигрыватель жизни дал сбой. Я ослышался?
Кирилл встаёт передо мной, расправив плечи, задрав подбородок. Задумчиво облизывает губы, хмурится, а затем хватает меня за шею, тянет к себе и целует. Неожиданно, но как приятно. После напряженной ночи поцелуй кажется спасением от всего, и я отвечаю на него охотно, жадно. Как же охуенно Кирилл лижется, просто пиздец. Страстный, безумный, жёсткий. Он не играет, не пытается угодить или выставить себя крутым парнем. Он целует, потому что хочет целовать меня, потому что знает, что мы не увидимся больше, и этот поцелуй — последнее, что свяжет нас. Наше последнее воспоминание друг о друге — как чистый лист, на котором заново пишется история. Кирилл будет скучать по мне, но говорит он об этом лишь движениями своего тела. Еще немного, и полыхнет… Слегка прикусываю его губу, Кирилл постанывает и пытается оторваться от меня.
— Сволочи…
Позади раздаётся тихий плач. Оборачиваюсь и смотрю, как Артём, поднявшись с пола, убегает дальше по коридору.
— Блядь, — выдыхает Кирилл, а мне и сказать нечего.
Всё слегка усложнилось, планы каплю изменились…
Что может быть ужаснее двух предавших тебя людей?
Сколько раз я ни пытался убедить себя, что не люблю их, поступками доказывал обратное; напрашивается лишь один вывод: если бы не любил, мне не было бы сейчас так больно.
Бегу по коридору, сворачиваю на первом повороте. Прямо — лестница на второй этаж, в спальню Кости, сбоку от неё — запасной вход, ведущий в столовую. Пойду наверх, и они принудят меня к разговору, на который я сейчас не смогу решиться. Что я хочу? В данный момент — покинуть лагерь. Выйти можно через главный вход и балкон…
— Тёма! — слышу голос Кири, он совсем рядом. Быстро открываю дверь запасного входа и прикрываю за собой. Шаги у дверей, запыхавшийся Киря, и Костя рядом с ним. Они теперь вместе или этот поцелуй был просто так? — В спальню побежал, наверно.
— Да, пошли.
Пошли! Пошли вы!
Когда шаги удаляются, осторожно выглядываю из-за двери и выхожу в коридор. Не создавать шум — раз, никогда больше не думать о них — два. Еще пожалеют, будут гадать и думать, куда я делся, а я даже не позвоню, чтобы успокоить. Блин, нет…
Останавливаюсь, прислоняюсь к стене ровно в том месте, где застал их целующимися. Как же больно…
Киря так долго искал меня, так любил; ради меня он свою жизнь испоганил, и что в итоге? Он… выбрал Костю? Ха! Костя вообще никого не любит, он просто похотливая сволочь, способная только трахаться.
Внезапно становится смешно, и я, закрывая рот рукой, иду дальше. Не спешу, передвигаюсь осторожно, и улыбка моя гаснет так же быстро, как и решимость покинуть лагерь.
Зря я вспылил. Зря я так с ними. Я же привязан к ним, как жить дальше один буду? Никогда ни с кем не встречался, даже друзей-то не было, кроме Кири.
Как же жалко себя!
Продолжаю идти, а мои шаги становятся всё меньше, всё тише в коридоре. Зато позади другие — громче, быстрее. Это Киря! Или Костя! Что мне сделать, чтобы всё оставалось так, как было — чтобы я любил обоих или хотя бы кого-нибудь из них?
— Киря! — поворачиваюсь резко, в глазах слёзы скопились, а сердце подпрыгивает в груди. Как мне оправдать себя, свою слабость? Хочу сказать «Прости!» приближающейся фигуре, но успеваю: вижу, что это не Киря. И не Костя.
— Привет, — говорит охранник и улыбается противно, дубинкой помахивает. — Пошли со мной, я знаю, где Киря.
Сразу смекаю: что-то здесь не то, поэтому веду себя тихо, непринужденно.
— Конечно, — отвечаю, улыбаюсь и киваю; когда этот черт подходит ближе, не могу удержаться и ору во всё горло. — А!
И секунды не прошло, как мне затыкают рот. Он обхватывает меня своими длинными руками и шипит что-то на ухо про то, что мы сейчас отлично повеселимся. Пытаюсь драться: пинаюсь ногами, машу руками и кричу, хриплю в ладонь — дёргаюсь, стараясь освободиться, так активно, как никогда до этого. Все мои прошлые попытки спастись от изнасилования — сущая ерунда. Их, наверно, даже и не было.
— Пусти-и-и!
Кусаю ладонь охранника, он вновь шипит, но от боли, и хватает меня за горло. В стену вдавливает, его нога между моих ног, рука — сжимает шею.
— Заткнись! — рявкает он. — Заткнись, или я убью тебя, ты понял?
— Ааа… ххрррр…
Не могу ответить ничего — воздуха не хватает.
— Сейчас трахну, и пойдешь дальше по своим делам, понял?! — он приближает своё лицо и по щеке проводит скользким языком.
Где же Киря с Костей? Почему не идут за мной? Эй! Помогите!
— Ты чё тут? — вдруг раздаётся голос сбоку, и через пару секунд я вижу другого охранника, и третий из-за его спины на меня плотоядно поглядывает. — Кого это ты тут прищучил?
— А я знаю?! Может, одному из заключенных удалось удрать?
— Да ты ебанулся!
Я не заключенный! Я с Костей! Я с Бесом, а он, узнав о том, что вы собираетесь сделать, всех переубивает!
Кирилл встаёт передо мной, расправив плечи, задрав подбородок. Задумчиво облизывает губы, хмурится, а затем хватает меня за шею, тянет к себе и целует. Неожиданно, но как приятно. После напряженной ночи поцелуй кажется спасением от всего, и я отвечаю на него охотно, жадно. Как же охуенно Кирилл лижется, просто пиздец. Страстный, безумный, жёсткий. Он не играет, не пытается угодить или выставить себя крутым парнем. Он целует, потому что хочет целовать меня, потому что знает, что мы не увидимся больше, и этот поцелуй — последнее, что свяжет нас. Наше последнее воспоминание друг о друге — как чистый лист, на котором заново пишется история. Кирилл будет скучать по мне, но говорит он об этом лишь движениями своего тела. Еще немного, и полыхнет… Слегка прикусываю его губу, Кирилл постанывает и пытается оторваться от меня.
— Сволочи…
Позади раздаётся тихий плач. Оборачиваюсь и смотрю, как Артём, поднявшись с пола, убегает дальше по коридору.
— Блядь, — выдыхает Кирилл, а мне и сказать нечего.
Всё слегка усложнилось, планы каплю изменились…
Глава 11
POV Тёма.Что может быть ужаснее двух предавших тебя людей?
Сколько раз я ни пытался убедить себя, что не люблю их, поступками доказывал обратное; напрашивается лишь один вывод: если бы не любил, мне не было бы сейчас так больно.
Бегу по коридору, сворачиваю на первом повороте. Прямо — лестница на второй этаж, в спальню Кости, сбоку от неё — запасной вход, ведущий в столовую. Пойду наверх, и они принудят меня к разговору, на который я сейчас не смогу решиться. Что я хочу? В данный момент — покинуть лагерь. Выйти можно через главный вход и балкон…
— Тёма! — слышу голос Кири, он совсем рядом. Быстро открываю дверь запасного входа и прикрываю за собой. Шаги у дверей, запыхавшийся Киря, и Костя рядом с ним. Они теперь вместе или этот поцелуй был просто так? — В спальню побежал, наверно.
— Да, пошли.
Пошли! Пошли вы!
Когда шаги удаляются, осторожно выглядываю из-за двери и выхожу в коридор. Не создавать шум — раз, никогда больше не думать о них — два. Еще пожалеют, будут гадать и думать, куда я делся, а я даже не позвоню, чтобы успокоить. Блин, нет…
Останавливаюсь, прислоняюсь к стене ровно в том месте, где застал их целующимися. Как же больно…
Киря так долго искал меня, так любил; ради меня он свою жизнь испоганил, и что в итоге? Он… выбрал Костю? Ха! Костя вообще никого не любит, он просто похотливая сволочь, способная только трахаться.
Внезапно становится смешно, и я, закрывая рот рукой, иду дальше. Не спешу, передвигаюсь осторожно, и улыбка моя гаснет так же быстро, как и решимость покинуть лагерь.
Зря я вспылил. Зря я так с ними. Я же привязан к ним, как жить дальше один буду? Никогда ни с кем не встречался, даже друзей-то не было, кроме Кири.
Как же жалко себя!
Продолжаю идти, а мои шаги становятся всё меньше, всё тише в коридоре. Зато позади другие — громче, быстрее. Это Киря! Или Костя! Что мне сделать, чтобы всё оставалось так, как было — чтобы я любил обоих или хотя бы кого-нибудь из них?
— Киря! — поворачиваюсь резко, в глазах слёзы скопились, а сердце подпрыгивает в груди. Как мне оправдать себя, свою слабость? Хочу сказать «Прости!» приближающейся фигуре, но успеваю: вижу, что это не Киря. И не Костя.
— Привет, — говорит охранник и улыбается противно, дубинкой помахивает. — Пошли со мной, я знаю, где Киря.
Сразу смекаю: что-то здесь не то, поэтому веду себя тихо, непринужденно.
— Конечно, — отвечаю, улыбаюсь и киваю; когда этот черт подходит ближе, не могу удержаться и ору во всё горло. — А!
И секунды не прошло, как мне затыкают рот. Он обхватывает меня своими длинными руками и шипит что-то на ухо про то, что мы сейчас отлично повеселимся. Пытаюсь драться: пинаюсь ногами, машу руками и кричу, хриплю в ладонь — дёргаюсь, стараясь освободиться, так активно, как никогда до этого. Все мои прошлые попытки спастись от изнасилования — сущая ерунда. Их, наверно, даже и не было.
— Пусти-и-и!
Кусаю ладонь охранника, он вновь шипит, но от боли, и хватает меня за горло. В стену вдавливает, его нога между моих ног, рука — сжимает шею.
— Заткнись! — рявкает он. — Заткнись, или я убью тебя, ты понял?
— Ааа… ххрррр…
Не могу ответить ничего — воздуха не хватает.
— Сейчас трахну, и пойдешь дальше по своим делам, понял?! — он приближает своё лицо и по щеке проводит скользким языком.
Где же Киря с Костей? Почему не идут за мной? Эй! Помогите!
— Ты чё тут? — вдруг раздаётся голос сбоку, и через пару секунд я вижу другого охранника, и третий из-за его спины на меня плотоядно поглядывает. — Кого это ты тут прищучил?
— А я знаю?! Может, одному из заключенных удалось удрать?
— Да ты ебанулся!
Я не заключенный! Я с Костей! Я с Бесом, а он, узнав о том, что вы собираетесь сделать, всех переубивает!
Страница 76 из 83
