Автобус ходил до Бурановки. А дальше — как хотите. Ну, и если хотите, понятно. Они хотели. Подумаешь, двенадцать километров. Люди и больше пешком проходили. Была бы цель. И уверенно шагая по абсолютно пустой дороге под лучами безжалостного, даже в этот утренний час, солнца, они ни секунды не сомневались — дойдут…
38 мин, 8 сек 1187
— Не скажу, все равно ж не поверишь, — не стал спорить монах. Хотя сам он в это верил, даже сомнений не возникало. — Я о другом скажу лучше. О том, что в этом городе регулярно ломают руки, ноги и шеи, свалившись в прикрытые гнилыми досками подвалы и колодцы. О том, что местные змеи весьма ядовиты, и далеко не всех укушенных ими удается спасти. О том, что пугаясь неведомо чего, люди бегут из этого города в пустыню, не разбирая дороги, и их трупы находят потом с перекошенными от ужаса лицами. О том, что попавших в песчаную бурю уже не находят. А проклят тот город, или нет, ты сама решай.
— И что, здесь часто бывают песчаные бури? — Егор смотрел на монаха весьма скептически. — Когда ты видел последнюю, отец?
— Да вот вчера и видел.
— Ой, не надо. Вчера весь день ясно было и безветренно.
— Это у вас там, в городе, безветренно. А здесь сильнейшая буря поднимается мгновенно, так что стена песка стоит от земли до неба, и смерчи крутят так, что не только людей с ног сбивает, но и машины переворачивает.
— Ну, мою-то не перевернет. Видел, какой у меня зверь? — Егор самодовольно кивает в сторону ворот. — В проклятия мы не верим, несчастных случаев не боимся. А если б боялись всего на свете — давно бы в монахи подались, — насмешка в его последних словах ничем не прикрыта, но почтенный старец давно уже выше суетных обид.
— Себя не жалко, хоть ребенка побереги, — предпринял он последнюю попытку их образумить, но молодежь лишь попрощалась и направилась к выходу.
Хлопают одна за другой автомобильные дверцы и внедорожник трогается. Медленно съезжает с холма, добирается до бетонной дороги, уходящей в горячие пески. Дорогу перегораживают ворота, закрытые на порядком проржавевший замок, по сторонам от них лишь пара секций забора, но объезжать Егор не спешит.
Остановив машину, подходит к воротам, лениво скользит взглядом по табличке «Въезд запрещен», изрядно потрепанной временем, берет в руки замок…
— Полагаете, его можно открыть? — Яна вылезает следом.
— В машину вернись, — он недовольно оборачивается. — Ты книжку читала, вроде. Вот и продолжи.
— Не надо указывать мне, что делать. Да еще и подобным тоном, — терпеть чьи-то начальственные закидоны Яна не приучена.
Он вздыхает.
— Сядь. В машину. Молча.
Голос не повышает. Но она садится. Молча и… потерянно как-то. Словно не до конца понимая, зачем.
Он вновь оборачивается к замку. Сжимает пальцами его дужку. Некоторое время стоит неподвижно, будто в задумчивости. А потом просто бросает замок в придорожный песок и открывает скрипучие створки. Внедорожник трогается. Проезжая ворота, Яна бросает взгляд на сброшенный замок, и на миг ей кажется, будто дужка его порвана, словно была сделана не из металла, а из расплавленного пластилина. Но это просто песок, взметнувшийся при падении тяжелого предмета, частично скрывает реальные контуры, порождая оптические иллюзии. Автомобиль набирает скорость, уверенно двигаясь в сторону древних развалин.
Дорога теряется под песчаными наносами довольно скоро, но внедорожник едет и без нее. Кондиционер позволяет не думать о жаре, мягкие сиденья — об усталости, хорошая скорость — о километрах, которые иначе пришлось бы преодолевать пешком. Но все же, когда развалины города приближаются, и Павел, и Яна думают лишь об одном: как же им повезло! Добрались! За пару часов, а не за пару дней. В комфорте, а не на пределе возможностей.
Вокруг города тоже забор, но тут Егор не спешит отпирать ворота. Просто едет вдоль ограждения. Старого, покосившегося, местами упавшего.
— Мы могли бы вот тут заехать, — вновь проявляет активность Яна. — Или вон там. Ну или просто войти, по городу же на автомобиле все равно не поездить.
— Ну почему, там есть пара достойных улиц, — задумчиво тянет Егор, не прекращая движения и словно бы прислушиваясь к городу. Но что он может услышать сквозь шум мотора, да закрытые окна? Наконец он останавливается.
— Пап, а можно я босиком по песочку побегаю? — интересуется Ася, выпрыгнув из машины.
— Побегай.
— Если сможешь, — тут же добавляет Яна. — Он же раскаленный.
Но девочка лишь смеется, сбрасывает сандалии, носки, и спокойно встает на песок босыми ногами. Легко забегает на ближайший бархан, затем скатывается оттуда, поднимая тучи песка, зарываясь в него, раскаленный, ногами, руками, и словно не ощущая жара.
— В город-то пойдем? — интересуется Егор, глядя на ее забавы.
— Не знаю. А надо? — Аська переворачивается на живот и лежит, беззаботно болтая в воздухе ногами, в спутавшихся волосах песок, на лице довольная улыбка…
Удивленная, Яна опускается на корточки и трогает песок рукой. Раскаленный, как и положено под таким солнцем. Ойкнув, девушка отдергивает руку.
— Да не особо, — с улыбкой отвечает дочке Егор. — Сначала дела, — он разворачивается к своим пассажирам. — Павел, можно тебя на пару слов?
— Конечно.
Егор гостеприимно распахивает заднюю дверцу своей машины, предлагая Паше вновь занять там место, и оборачивается к Яне:
— И что, здесь часто бывают песчаные бури? — Егор смотрел на монаха весьма скептически. — Когда ты видел последнюю, отец?
— Да вот вчера и видел.
— Ой, не надо. Вчера весь день ясно было и безветренно.
— Это у вас там, в городе, безветренно. А здесь сильнейшая буря поднимается мгновенно, так что стена песка стоит от земли до неба, и смерчи крутят так, что не только людей с ног сбивает, но и машины переворачивает.
— Ну, мою-то не перевернет. Видел, какой у меня зверь? — Егор самодовольно кивает в сторону ворот. — В проклятия мы не верим, несчастных случаев не боимся. А если б боялись всего на свете — давно бы в монахи подались, — насмешка в его последних словах ничем не прикрыта, но почтенный старец давно уже выше суетных обид.
— Себя не жалко, хоть ребенка побереги, — предпринял он последнюю попытку их образумить, но молодежь лишь попрощалась и направилась к выходу.
Хлопают одна за другой автомобильные дверцы и внедорожник трогается. Медленно съезжает с холма, добирается до бетонной дороги, уходящей в горячие пески. Дорогу перегораживают ворота, закрытые на порядком проржавевший замок, по сторонам от них лишь пара секций забора, но объезжать Егор не спешит.
Остановив машину, подходит к воротам, лениво скользит взглядом по табличке «Въезд запрещен», изрядно потрепанной временем, берет в руки замок…
— Полагаете, его можно открыть? — Яна вылезает следом.
— В машину вернись, — он недовольно оборачивается. — Ты книжку читала, вроде. Вот и продолжи.
— Не надо указывать мне, что делать. Да еще и подобным тоном, — терпеть чьи-то начальственные закидоны Яна не приучена.
Он вздыхает.
— Сядь. В машину. Молча.
Голос не повышает. Но она садится. Молча и… потерянно как-то. Словно не до конца понимая, зачем.
Он вновь оборачивается к замку. Сжимает пальцами его дужку. Некоторое время стоит неподвижно, будто в задумчивости. А потом просто бросает замок в придорожный песок и открывает скрипучие створки. Внедорожник трогается. Проезжая ворота, Яна бросает взгляд на сброшенный замок, и на миг ей кажется, будто дужка его порвана, словно была сделана не из металла, а из расплавленного пластилина. Но это просто песок, взметнувшийся при падении тяжелого предмета, частично скрывает реальные контуры, порождая оптические иллюзии. Автомобиль набирает скорость, уверенно двигаясь в сторону древних развалин.
Дорога теряется под песчаными наносами довольно скоро, но внедорожник едет и без нее. Кондиционер позволяет не думать о жаре, мягкие сиденья — об усталости, хорошая скорость — о километрах, которые иначе пришлось бы преодолевать пешком. Но все же, когда развалины города приближаются, и Павел, и Яна думают лишь об одном: как же им повезло! Добрались! За пару часов, а не за пару дней. В комфорте, а не на пределе возможностей.
Вокруг города тоже забор, но тут Егор не спешит отпирать ворота. Просто едет вдоль ограждения. Старого, покосившегося, местами упавшего.
— Мы могли бы вот тут заехать, — вновь проявляет активность Яна. — Или вон там. Ну или просто войти, по городу же на автомобиле все равно не поездить.
— Ну почему, там есть пара достойных улиц, — задумчиво тянет Егор, не прекращая движения и словно бы прислушиваясь к городу. Но что он может услышать сквозь шум мотора, да закрытые окна? Наконец он останавливается.
— Пап, а можно я босиком по песочку побегаю? — интересуется Ася, выпрыгнув из машины.
— Побегай.
— Если сможешь, — тут же добавляет Яна. — Он же раскаленный.
Но девочка лишь смеется, сбрасывает сандалии, носки, и спокойно встает на песок босыми ногами. Легко забегает на ближайший бархан, затем скатывается оттуда, поднимая тучи песка, зарываясь в него, раскаленный, ногами, руками, и словно не ощущая жара.
— В город-то пойдем? — интересуется Егор, глядя на ее забавы.
— Не знаю. А надо? — Аська переворачивается на живот и лежит, беззаботно болтая в воздухе ногами, в спутавшихся волосах песок, на лице довольная улыбка…
Удивленная, Яна опускается на корточки и трогает песок рукой. Раскаленный, как и положено под таким солнцем. Ойкнув, девушка отдергивает руку.
— Да не особо, — с улыбкой отвечает дочке Егор. — Сначала дела, — он разворачивается к своим пассажирам. — Павел, можно тебя на пару слов?
— Конечно.
Егор гостеприимно распахивает заднюю дверцу своей машины, предлагая Паше вновь занять там место, и оборачивается к Яне:
Страница 5 из 11
