Отблески горящего камина плясали в комнате, вырывая из темноты старый интерьер. Пожираемая пламенем древесина потрескивала умиротворяюще. Полумрак, мягкий и теплый, нежно окутывал его, уставшего после ночной охоты.
41 мин, 6 сек 11199
Пока он пробирался через чащу, небо потемнело от сгустившихся туч — тяжелым угрюмым сводом они сомкнулись над его головою и над всем араланским лесом. Вскоре начал капать мелкий дождик и все говорило о том, что он будет становиться только сильнее. Вампир ускорил шаг и через некоторое время уже стоял перед большой каменной плитою, которая закрывала вход в гробницу.
Трава вокруг погребального холма была вытоптана тяжелыми сапогами, но ничьего присутствия Готрим не ощутил.
Надпись древними рунами, вырезанная на металлической табличке, вделанной в каменную дверь усыпальницы, гласила: «Пространство за этой дверью священно. Переступая порог, ты отдаешься во власть духа, который обитает в нем. Дух ждет того, кто заменит его на пути и продолжит его дело. Если ты тот, кто угоден ему, входи».
Готрим провел пальцами по вырезанным символам; металл покрывала древняя патина, в углублениях рун имелась склизкая плесень.
«Поэтому жрица и отклонила просьбу ученого осмотреть меч, — размышлял вампир. — Ученый способен прочитать текст на полузабытом языке, однако в эту дверь должен войти воин… Воин и вампир… Благородный вампир… Тот, кто имеет готовность и силу чтобы стать вторым Родгиром Серым… Тот, кто будет угоден ему… Тот, кто встретится с его духом чтобы осуществилась преемственность… А если войдет не тот, кто должен, что тогда? Может, это и вправду лишь глупые суеверия… Но как знать?»
Погода к этому времени совершенно расстроилась — на смену мелким несмелым каплям спустился нещадный ливень и разъяренный ветер, налетая со всех сторон, трепал одежду и волосы одинокого паломника. Готрим снял с шеи старинный увесистый амулет необычной формы и вложил его в выемку на каменной двери, предварительно вычистив из нее пальцами влажный мох и грязь… Внутри этой выемки имелся механизм из темно-желтого металла…
Сначала ничего не происходило. Он сильнее вдавил амулет во впадину и повращал его. Прозвучало несколько щелчков и массивная дверь как будто вздрогнула. Готрим надавил на нее со всех сил, пытаясь открыть, но огромная плита даже не сдвинулась с места. Он снова повращал амулет и опять попытался толкнуть, налегая плечом и скользя подошвами по мокрой земле. Внезапно дверь поддалась и он чуть не рухнул в открывшуюся брешь. Он мог бы поклясться, что какая-то неведомая сила вдруг оказала ему содействие — ему почудилось, что кто-то потянул каменную плиту изнутри…
Переступив порог и поправив на себе промокшую одежду, он зажег факел и его взору открылись крутые ступеньки, ведущие глубоко вниз. На улице шумел свирепый дождь, его звук и запах свежести были приятны теперь, когда он стоял под тяжелым каменным потолком, защищенный от хлестких потоков небесной влаги. На улице было темно — близился вечер и мрачные тучи совсем скрывали и без того несмелые лучи заходящего солнца. Факел потрескивал и коптил, его неспокойный свет мерцал на каменных стенах, высвечивая покрывающие их изображения — произведения древнего искусства.
Стоя на крутых ступеньках, Готрим поднял факел повыше и всмотрелся в вырезанные в камне картины — на них человек со страшным лицом путешествовал по широкой дороге, пробирался через густые заросли, сражался с чудовищами и группами вооруженных людей, осторожно ступал по улице разрушенного города, поднимался на возвышение к зловещему магу, клинком отражая молнии, летящие из его рук, медитировал у костра, разбивал оковы пленников, стоял, преклоненный перед алтарем; было также изображение на котором он, воткнув меч в землю, поедает человеческое тело, склонившись над ним подобно хищному зверю, но неясно к какому периоду жизни Родгира относилась эта сцена.
Готрим направился вниз…
Спустившись по ступенькам, он оказался в подземной комнате, стены, пол и потолок которой состояли из массивных каменных плит. Дрожащий свет факела впервые за многие века потревожил темноту древней гробницы. В центре стоял каменный саркофаг, украшенный орнаментом и старинными рунами, у стен размещались сундуки с погребальным инвентарем.
Здесь стены были изрезаны письменами, текст собирался в блоки, обведенные красивыми рамками, — это была большая эпитафия Родгиру, разбитая на главы, в которой он назывался Неверным Сыном Хаоса, что воспротивился Тьме, породившей его; каждая глава описывала какой-нибудь подвиг героя или важное событие из его жизни или же просто прославляла его положительные качества; здесь также предсказывалось появление нового вампира-героя, который сменит его на пути…
Прочитав несколько глав, Готрим подошел к саркофагу.
Трава вокруг погребального холма была вытоптана тяжелыми сапогами, но ничьего присутствия Готрим не ощутил.
Надпись древними рунами, вырезанная на металлической табличке, вделанной в каменную дверь усыпальницы, гласила: «Пространство за этой дверью священно. Переступая порог, ты отдаешься во власть духа, который обитает в нем. Дух ждет того, кто заменит его на пути и продолжит его дело. Если ты тот, кто угоден ему, входи».
Готрим провел пальцами по вырезанным символам; металл покрывала древняя патина, в углублениях рун имелась склизкая плесень.
«Поэтому жрица и отклонила просьбу ученого осмотреть меч, — размышлял вампир. — Ученый способен прочитать текст на полузабытом языке, однако в эту дверь должен войти воин… Воин и вампир… Благородный вампир… Тот, кто имеет готовность и силу чтобы стать вторым Родгиром Серым… Тот, кто будет угоден ему… Тот, кто встретится с его духом чтобы осуществилась преемственность… А если войдет не тот, кто должен, что тогда? Может, это и вправду лишь глупые суеверия… Но как знать?»
Погода к этому времени совершенно расстроилась — на смену мелким несмелым каплям спустился нещадный ливень и разъяренный ветер, налетая со всех сторон, трепал одежду и волосы одинокого паломника. Готрим снял с шеи старинный увесистый амулет необычной формы и вложил его в выемку на каменной двери, предварительно вычистив из нее пальцами влажный мох и грязь… Внутри этой выемки имелся механизм из темно-желтого металла…
Сначала ничего не происходило. Он сильнее вдавил амулет во впадину и повращал его. Прозвучало несколько щелчков и массивная дверь как будто вздрогнула. Готрим надавил на нее со всех сил, пытаясь открыть, но огромная плита даже не сдвинулась с места. Он снова повращал амулет и опять попытался толкнуть, налегая плечом и скользя подошвами по мокрой земле. Внезапно дверь поддалась и он чуть не рухнул в открывшуюся брешь. Он мог бы поклясться, что какая-то неведомая сила вдруг оказала ему содействие — ему почудилось, что кто-то потянул каменную плиту изнутри…
Переступив порог и поправив на себе промокшую одежду, он зажег факел и его взору открылись крутые ступеньки, ведущие глубоко вниз. На улице шумел свирепый дождь, его звук и запах свежести были приятны теперь, когда он стоял под тяжелым каменным потолком, защищенный от хлестких потоков небесной влаги. На улице было темно — близился вечер и мрачные тучи совсем скрывали и без того несмелые лучи заходящего солнца. Факел потрескивал и коптил, его неспокойный свет мерцал на каменных стенах, высвечивая покрывающие их изображения — произведения древнего искусства.
Стоя на крутых ступеньках, Готрим поднял факел повыше и всмотрелся в вырезанные в камне картины — на них человек со страшным лицом путешествовал по широкой дороге, пробирался через густые заросли, сражался с чудовищами и группами вооруженных людей, осторожно ступал по улице разрушенного города, поднимался на возвышение к зловещему магу, клинком отражая молнии, летящие из его рук, медитировал у костра, разбивал оковы пленников, стоял, преклоненный перед алтарем; было также изображение на котором он, воткнув меч в землю, поедает человеческое тело, склонившись над ним подобно хищному зверю, но неясно к какому периоду жизни Родгира относилась эта сцена.
Готрим направился вниз…
Спустившись по ступенькам, он оказался в подземной комнате, стены, пол и потолок которой состояли из массивных каменных плит. Дрожащий свет факела впервые за многие века потревожил темноту древней гробницы. В центре стоял каменный саркофаг, украшенный орнаментом и старинными рунами, у стен размещались сундуки с погребальным инвентарем.
Здесь стены были изрезаны письменами, текст собирался в блоки, обведенные красивыми рамками, — это была большая эпитафия Родгиру, разбитая на главы, в которой он назывался Неверным Сыном Хаоса, что воспротивился Тьме, породившей его; каждая глава описывала какой-нибудь подвиг героя или важное событие из его жизни или же просто прославляла его положительные качества; здесь также предсказывалось появление нового вампира-героя, который сменит его на пути…
Прочитав несколько глав, Готрим подошел к саркофагу.
Страница 8 из 13
