Готские ведьмы

Когда их, бродящих по бесплодным пространствам, увидели нечистые духи, то в их объятиях соитием смешались с ними и произвели то свирепейшее племя, которое жило сначала среди болот, — малорослое, отвратительное и сухопарое, понятное как некий род людей только лишь в том смысле, что обнаруживало подобие человеческой речи.«Иордан» О происхождении и деянии гетов«Острое лезвие рассекло крепкую веревку и подвешенный за ноги человек рухнул в черную воду. Небольшие волны пробежали по темной глади и затихли у носков обуви высокой седой женщины стоявшей у самой кромки воды. Какое-то время она молча смотрела, как из-под воды поднимаются, лопаясь, большие пузыри, потом перевела взгляд на нависшие над рекой разлапистые ветви могучих дубов. Тонкие губы искривила презрительная улыбка: это был последний из пленников-аланов, что отныне упокоятся на дне реки, принесенные в жертву. Еще десять пленников отправились туда раньше — на это указывали обрезанные веревки, привязанные к могучим корням, обнаженных разлившимися водами черной реки. Возле деревьев стояли женщины-молодые и не очень, с длинными светлыми волосами, раскидавшимися по черным плащам. В руках каждая из них держала нож с широким лезвием, покрытым рунами. Холодные глаза женщин смотрели на темные воды, словно видя сквозь толщу воды, медленно опускающиеся на дно извивающиеся тела несчастных аланов со связанными руками и мешком на голове. Старуха в синем плаще простерла перед собой руки и неожиданно громким и по-молодому звонким голосом начала говорить:»

Остовы вражьи сегодня изгложет Опоры мира черный губитель.

Мохнатый родитель рыб подколодных.

На вражьих костях зубы оточит.

Будет доволен отец великанши Милость дарует наездницам волчьим.

Синие глаза старой женщины, не мигая, смотрели на расходящиеся круги, однако мысль ее проникала гораздо дальше сквозь толщу воды и черный ил, глубже, еще глубже, там, где бурлит вода и красные глаза горят во тьме. Тут же она услышала клацанье челюстей и злобное шипенье. Глубоко вздохнула, словно очнувшись от глубокого сна, набросила на голову капюшон из шкуры черного ягненка и, развернувшись, быстрым шагом проследовала вглубь леса, опираясь на жезл, увенчанный набалдашником в виде паука обхватившего лапами конский череп. Вслед за ней, безмолвными призраками заскользили и остальные женщины. Вскоре речной берег опустел.