Грань равновесия

— Думаешь, я просил тебя влезать в мою жизнь и все портить? — он не хотел грубить, но тон, каким Драко сказал это — прекрасно видя, что Рон больше не мог чувствовать себя здесь как дома! — задел слишком много струн.

— Разве я заставлял тебя сосать мне член? — не отрывая от него тяжёлого, льдисто-колючего взгляда, тот подошел вплотную. Рон невольно поёжился. — Приходить сюда раз за разом? Ты никогда не делал то, чего не хотел.

Сжав кулаки, Рон сделал глубокий вдох и отвернулся, отодвигаясь как можно дальше.

Драко был слишком резок, было видно, что под этим скрывается боль, и от этого Рону стало ещё паршивее. Потому что так быть не должно, это неправильно, но он оказался не в силах не чувствовать то, что чувствовал.

— Что ты делал в том клубе? — он не хотел этого спрашивать, не хотел знать, не хотел думать, почему его это интересует, но слова сорвались с языка сами… — Ты… спишь еще с кем-то?

— Трахаю, кого хочу, — Драко пожал плечами. — А тебе какая разница? У тебя всегда в центре только ты сам. А как же я? — он вдруг резко развернул его к себе, но, не успел тот даже вздрогнуть, тотчас убрал руки. Рон опустил голову, старательно избегая испытующего взгляда, но заметил, что Драко указал на себя и повторил: — Я? Я же, блядь, люблю тебя, ты что, так и не понял?

Вдох, спокойно, выдох. Рон пялился помертвевшим взглядом в точку на полу. Драко снова дотронулся до него, легонько встряхнул и повторил его имя — агрессивно, почти враждебно.

Рон рванул вперёд, мимо, задев его плечом:

— Оставь меня в покое! — но Драко ловко ухватил его за запястье, вцепившись так, что не вырваться. Взглянул прямо в глаза.

— Не сплю я ни с кем, кроме тебя, — сказал он твёрдо. В настоящем времени.

Рон практически возненавидел себя за то, что почувствовал облегчение от этих слов. Дёрнулся в попытке освободиться, но сил по-прежнему не было, и когда Драко прижал его к себе, только и смог беспомощно трепыхнуться, а потом уткнулся лбом в чужое плечо. Крепко зажмурился.

Не думать. Ни о чем не думать.

Сильные руки обхватили за плечи, чуть погладили, обняли, одна поднялась вверх по шее и легла на затылок. Рон медленно выдохнул. Что, твою мать, опять происходит? Как, почему?

Он был слишком слаб и мог — хотел — только сдаться. Поднял голову и быстро прильнул губами к губам Малфоя, не открывая глаз, не думая больше ни о чём, просто целуя, задыхаясь и пытаясь утонуть, но не думая.

Ему было так хреново в последние дни, страшно и больно, но в эти мгновения ему было хорошо, и только это нужно было ценить.

То, как изменился взгляд Малфоя, — вот что больше всего пробирало Рона до костей. В Хогвартсе в этом взгляде были только презрение и насмешка, в начале учёбы в академии — вежливость и сдержанное любопытство, а потом вызов. «А слабо? Струсил?» — эти вопросы читал Рон, глядя в глаза Драко.

Теперь в них было что-то другое. Или… это всё осталось, но теперь из взгляда ушло желание обороняться, эта стена, которую Малфой выстраивал своими словами и поступками и которая так легко рухнула, стоило ему осознать, что Рон сдался.

Тепло. Искренность.

Затягиваясь сигаретой, Рон ловил на себе такой взгляд, и ему казалось, что только такой Малфой — небрежно развалившийся прямо на полу, жмурящийся на солнце и позволяющий целовать себя в плечо; только такой Малфой — настоящий. Все остальные были лишь масками.

Однажды Рон спросил:

— … Почему ты это сделал? — Мысль об этом уже давно крутилась в голове, но раньше они не разговаривали, и ему не хотелось нарушать шаткое равновесие. Но не в этот раз. Они с Драко — уставшие, разморенные — лениво валялись на кровати после очередного сумасшедшего секс-марафона, и Рон наконец решился задать тревожащий его вопрос.

— Что сделал? — Драко приподнялся на локте, поворачиваясь к нему лицом.

— Ну… — Рон замялся, но упрямо продолжил: — Полез ко мне — ещё тогда, в школе. Ты же ненавидел меня, — он вскинул цепкий взгляд, заставляя себя смотреть прямо в глаза, чтобы распознать малейший оттенок неправды. — Зачем? Что изменилось?

— Всё изменилось, — перебил его тот и вдруг улыбнулся — спокойно и отрешённо. Улыбка переросла в насмешливую ухмылку, правда, не обидную. Драко тоже смотрел на Рона в упор, даже и не пытаясь юлить и уходить от ответа. Вот такой — спокойный, собранный и честный — он вызывал у Рона почти беспокойство, словно это не Малфой, а кто-то совсем незнакомый. Кто-то взрослый, уверенный в себе и своих желаниях.

Сам Рон этим похвастаться не мог. Поддаваясь сиюминутным желаниям, он застрял между двух огней, не подпуская слишком близко никого, и мучил обоих — он это осознавал. Да, жестоко. И Драко верно тогда заметил — Рон эгоист и инфантил, но… он ничего не мог поделать, только сам тоже мучился вместе с ним, малодушно придумывая себе сотни оправданий и тут же отметая их, как несостоятельные — хотя бы на это его смелости хватало. Но всё равно продолжал плыть по течению, живя одним днём и не задумываясь о далёком будущем.