Грань равновесия

А Драко задумывался — Рон это знал давно, но скорее как абстрактную идею, которая с ним самим пересечений не имела. А вот теперь…

Он отвёл взгляд. Ему оставалось только надеяться, что, прибившись к Драко, выплывет и он сам. (И то, что именно Драко пришёл ему в голову первым, а не спокойная семейная жизнь, о чем-то говорило, но Рон не хотел, не решался об этом размышлять).

Бегать становилось легче с каждым днем, даже странно, что когда-то такое простое физическое занятие давалось ему с трудом. Аврорская подготовка так и оставалась намного серьезнее школьных тренировок по квиддичу. Впрочем, в этом Рон и раньше не сомневался, уверенный, что его тело намного выносливее… Но выносливость эту он обрел именно на пробежках с Драко. В полутьме, в сырости, с ветром в лицо, с лужами под ногами — знакомое мерное дыхание рядом не давало ему сдаться и остановиться. Сердце билось все ровнее, лёгкие перестали мгновенно возгораться пламенем, и он просто бежал… они бежали. Вместе.

Но присутствие Драко помогало не только в этом. Планируя очередную внерабочую встречу, Рон чувствовал, что ему становится легче улыбаться Гермионе, дочери и коллегам. Даже дышалось легче. Грудь все еще сжимало, когда приходилось лгать, но, прижимая Малфоя к стене, машине или постели, он думал, что это стоит того.

Рон вышел из камина и застыл посреди кухни, потерянно оглядываясь. Вокруг было темно и тихо. Он знал, что родители отбыли на пару дней проведать Билла и Флер, но его не встречала даже Гермиона, вся Нора казалась пустой. Это было очень непривычным — и подозрительным.

— Есть кто дома? — крикнул Рон на всякий случай, но никто не отозвался.

Недоуменно моргнув, он сделал шаг вперёд и краем глаза заметил сбоку, у стола, какое-то неуловимое шевеление. Выхватил палочку, молниеносно развернулся, и прямо перед лицом вдруг возник красный конверт, угрожающе дымясь по краям.

— Блядь! — сообразив, что к чему, Рон только и успел прикрыть локтем лицо, а в следующее мгновение по кухне прокатился оглушительный грохот.

«Рональд Уизли! — от пронзительного голоса Молли, ударившего по ушам, задрожали оконные стёкла, и посыпалась с потолка штукатурка. Казалось, по кухне прошёлся мощный вихрь, заполнил собой всё небольшое пространство, заставляя выпучить глаза и прижаться к стене, чтобы не раздавило, словно во время стихийного бедствия. Рон съёжился, втянув голову в плечи. — Как ты мог?! Как посмел обидеть Гермиону?! Она такая хорошая девочка, а ты! Что ты сумел такого натворить, негодяй, что она собрала вещи, забрала внучку и ушла жить к родителям?! Немедленно, повторяю — немедленно! — отправляйся за ней и проси прощения! Умоляй на коленях, делай, что хочешь, но добейся, чтобы тебя простили! Верни мне невестку и внучку, иначе я тебя»… — в этом месте тирада прервалась, и конверт зловеще вспыхнул, осыпаясь пеплом.

Отдуваясь, словно только что пробежал кросс, Рон, ослеплённый, оглушённый, мотнул головой, стряхивая налипший на лицо пепел. Щурясь и моргая, сделал наугад несколько неуверенных шагов и схватился за спинку первого подвернувшегося по пути стула, тяжело опираясь на него. Постоял, подышал, пытаясь осознать происходящее. Только что прогремевшие слова матери медленно достигали сознания.

Что? Гермиона ушла? Его Гермиона? Бросила его и забрала с собой их маленькую Роуз? Насовсем? Это как?

Почему?!

Паника ударила в голову, Рон подскочил, бросаясь к двери, намереваясь бежать прямо сейчас, как был, пешком до маггловского Лондона. Схватился за ручку, дёрнул… и замер, слегка приходя в себя. Куда бежать, уже почти полночь, все нормальные люди спят давно! Да его туда на порог не пустят сейчас. Медленно выдохнув, он развернулся и, еле переставляя ноги, поплёлся к лестнице, направляясь в свою спальню и стараясь на ходу избавиться от мыслей о том, что на порог к Грейнджерам его не пустят не только сейчас, но и вообще.

Утром он поднялся ни свет ни заря. Несмотря на то, что большую часть ночи он так и не смог заснуть, ворочаясь и без конца пытаясь мысленно выстроить в голове предстоящий разговор с Гермионой, сна не было ни в одном глазу. Поплескав в лицо водой, он оправил мятую футболку, в которой так и спал, не в силах раздеться. Быстро перекурил у заднего крылечка, поморщился от горечи во рту, наколдовал очищающие чары. И, не позволяя себе больше ни о чём думать и сомневаться, решительно аппарировал.

Но у дома Грейнджеров оказался лишь спустя два часа: он до сих пор путался в этих бесконечных маггловских улочках города, каждый раз с большим трудом находя нужное направление. Да и не так уж часто они с Гермионой посещали её родителей, особенно после того, как выяснилось, что они ждут малыша.