Грани

— О нём, разумеется. Питер, будь добр, сядь за стол и записывай за мистером Джеком Шеллом всё, слово в слово. Это очень важно для нашего… опроса.

— Чарльз устроился в кресле напротив Джека Шелла.

— Итак, начнём? Вы готовы, мистер Питер, можно начинать?

Питер сгрёб со стола грязную посуду, аккуратно сложил у раковины, вернулся, сел, достал записную книжку, отцепил от неё ручку, нажал на кнопку, выдвигая стержень, и, уняв дрожь, готовую прокрасться в голос, спокойно, но несколько отрывисто произнёс:

— Начинайте, я готов.

— Итак, — повторил Чарльз, кладя одну руку на подлокотник, а вторую засовывая в брючный карман. По лицу его расплылась широкая улыбка, которая тотчас намертво застыла на губах.

— Первый вопрос: ваше полное имя?

— Джек Уитни Шелл, — ответил Джек Шелл.

— Где вы родились?

— Здесь, сэр.

— Какой ещё сэр?

— Ой, простите, мистер Чарльз… — Давайте просто: Чарльз.

— Хорошо, хорошо… — Джек Шелл закивал.

«Как бы у него голова не отвалилась», — подумалось Чарльзу.

— Родился я здесь, в этом городе, — ответил Джек Шелл.

— На свалке.

— На свалке? — переспросил Питер.

— Да, я бездомный. Бродяга. То есть раньше я бродяжничал, но теперь осел, пустил корни.

— Джек Шелл глухо и неуверенно рассмеялся.

Выражение лица Чарльза никак не изменилось.

— Это ответ на наш следующий вопрос: ваш род занятий.

— Бродяга, — повторил Джек Шелл.

— Можно написать «безработный»? — спросил Питер.

Джек Шелл повернулся к нему.

Чарльз понял: вот он, момент! Питер сделал это специально, молодец! Капелька пахучего пота скатилась по лбу Чарльза и упала на рубашку. Руки его дрожали. Сейчас, надо сейчас!

— Если хотите, — ответил Джек Шелл, улыбаясь, — напишите «безработный», я ведь он и есть… Лицевые мышцы Питера напряглись, на лбу проступили глубокие морщины. Его пальцы вцепились в ручку, как в спасительную соломинку, и с силой вдавили её в блокнот. Ещё немного, подумал Питер, и я раздавлю ручку, разломаю на части.

От Джека Шелла не укрылась напряжённость Питера. Сердце в груди бродяги подскочило и замерло.

«Что-то случилось? Или я зря беспокоюсь? Наверное, зря — сразу же видно, они хорошие ребята, вот, накормили меня супом. Бояться мне совершенно нечего».

Но Джек Шелл видел, волнение какой силы обуяло Питера, а обернувшись, прочёл на лице Чарльза те же чувства. Страх, растерянность, смертельная неуверенность… … нерешительность… — Какой ваш любимый цвет? — чуть ли не выкрикнул Питер.

Громко щёлкнула переломленная пополам ручка.

— Что? — воскликнул Джек Шелл и, повинуясь животному рефлексу, вскочил с кресла.

Чарльз выдернул из кармана руку, вырвал из-за ремня спрятанный под рубашкой пистолет и наставил его на Джека Шелла.

Чарльз взвёл курок:

Раздался щелчок.

Питер в страхе отвернулся, И грянул выстрел, приправленный сладким ароматом пороха.

Питер уткнулся в блокнот, ища в нём спасения.

Зрачки Джека Шелла сузились, рот раскрылся. Рука его потянулась к дыре в районе живота и наткнулась на неизвестно откуда взявшуюся красную краску, которая обожгла ему пальцы. Джек Шелл остолбенел; у него в горле пересохло.

— Кххххххххх… — выпершил он.

Джек Шелл пошатнулся и упал в кресло, пачкая обивку кровью.

Изображение, которое рисовал Питер во время «опроса» в блокноте, гипнотизировало. Все эти трубки, провода, механизмы — они притягивали взгляд Питера, зачаровывали своими изгибами, своей беспощадной красотой… Чарльз поднялся и отёр со лба пот.

— Хххххррррххххх… — хрипел умирающий Джек Шелл, протягивая вперёд кроваво-красную руку.

Две красные капли, одна за другой, сорвались с раскрытой ладони на ковёр.

— Я притащу его, Питер, — без намёка на какую-либо интонацию произнёс Чарльз, — а ты иди готовь оборудование.

— Первым делом — система жизнеобеспечения?

— Ты ведь всё знаешь, зачем спрашивать?

Ни слова больше говоря, Питер сорвался с места и помчался в подвал.

Чарльз, скользя руками в крайне неторопливо остывающей крови, взвалил Джека Шелла на плечо… … — Так, эта кнопка, потом эта… откалибровать… так, откалибровано… проверить… настроить… настроить! Чёрт! — Питер с досады стукнул кулаком по машине. Что-то бумкнуло, и Питер обеспокоился, не сломал ли он чего-нибудь.

— Этого ещё не хватало! Где был этот регулятор? О, господи… успокойся, успокойся, Питер… Но успокоиться не получалось. Мысль, что он стал соучастником убийства, не отпускала. И ощущение вины давило на сердце стальным, холодным до дрожи корпусом и стискивало его остро заточенными, металлическими клешнями. Никогда ещё сердце Питера не билось так быстро и так сильно.

«Если бы я знал, как пульсирует сердце у будущего покойника, у человека, готовящегося умереть в муках, я бы счёл себя этим человеком».

Сердце обрывисто шелестело и всхлипывало.

— Чёорт… Питер сел на стул и опустил голову на ладони. Из глаз рвались слёзы.

Дверь в подвальную лабораторию открыли одним сильным пинком, и внутрь, пыхтя и кряхтя от усердия, ввалился взмокший Чарльз.

— Отдыхаешь? — недружелюбно бросил он, устало дыша.