Грани

— Что сидишь, помоги мне, или я его уроню… и псу под хвост тогда и наши старания, и наши страдания.

— Вот и хорошо, — невнятно донеслось со стороны машины.

— Что?! Вставай, тебе говорят.

Не отрывая взгляда от машины, Питер медленно поднялся и направился к Чарльзу.

— Я бы и сам его уложил, — сказал Чарльз, — но для этого мне пришлось бы его бросить, а я боюсь переломить ему позвоночник — он ведь нам нужен живым.

«Живым»…, — прорвалось в поросшее туманным мхом сознание Джека Шелла знакомое слово.

Питер оторвал от земли ноги человека, похожего на безжизненную куклу, и вместе с Чарльзом донёс его до машины. Они уложили Джека Шелла на длинный металлический стол. Питер отметил, как хорошо смотрится на этом столе истекающий кровью мужчина.

«Хорошо смотрится»… Я уже думаю о человеке, как о вещи, как о детальке какого-нибудь конструктора«.»

— Я подготовлю его, а ты займись машиной, — в привычной для себя манере откомандовал Чарльз и махнул рукой в сторону пульта управления.

Пока Чарльз застёгивал ремни, обрабатывал тело растворами и подсоединял электроды, Питер копался в рычажках, кнопках, реле и с каждой секундой чувствовал себя всё неувереннее. Он боялся чего-нибудь напутать и по несколько раз перепроверял настройки, которые в иное время мог выставить с закрытыми глазами. Но сейчас давало себя знать внутреннее напряжение: Питер, то и дело вытирая о рубашку потные руки, думал, что теперь, вот теперь что-то случится, что навсегда покончит с их замыслом и с ними самими. Что-то непредсказуемое и страшное.

«Но не более страшное, чем мы сами»… — Питер, ты там как?

— Всё… всё готово, Чарльз, если ты об этом.

— А сам ты?

— В норме… в норме.

— Питер в очередной раз освободил руки от скопившегося на них едко-сладкого пота.

— Прекрасно, — заключил Чарльз.

— Я всё подключил, пациент на здоровье не жалуется — значит, пора приступать. Нам повезло, что от огнестрельного ранения в живот человек умирает через целых 15 минут.

— Повезло?

— Итак, у нас… — Чарльз выложил на стол механические часы, которые он, по обыкновению, носил в кармане брюк.

— У нас минут 10, по умеренно оптимистическим подсчётам, — не будем же медлить. Кинем монетку, кому ложиться?

— Не надо монетки, — в голосе Питера слышалась отрешённость.

— Я лягу. Ты не против?

— Если ты чувствуешь себя готовым… — Я… чувствую.

— Что ж, отлично.

— Взгляд Чарльза запнулся об отсутствующее выражение на побелевшем лице Питера.

Чарльз в тысячный раз посмотрел на машину, и гнетущее предчувствие, поселившееся на задворках разума, прокралось через полуоткрытую дверь и, проникнув в центр души, расцвело там всеми оттенками чёрного.

— Какой-то ты сам не свой, Пит.

В полном молчании Питер лёг на свободный стол, рядом с Джеком Шеллом; протёр свою кожу ваткой, вымоченной в спирте, которую ему подал Чарльз, и подсоединил к себе электроды.

Чарльз проделал всё то же самое с Джеком Шеллом и, подключив обоих мужчин к машине, занял место за пультом управления.

— Скажи, как будешь… — Готов.

— Хорошо… Тогда за дело… Удачи тебе, Пит.

— И тебе тоже, Чарли.

Чарльз размял пальцы.

— Начинаю обратный отсчёт.

Питер ничего не ответил. Он лежал, закрыв глаза, и бледность постепенно уходила с его лица. Грудь его перестала вздыматься резко и сильно и успокоилась настолько, что со стороны могло показаться, будто бы этот человек мёртв.

— Десять, — доносилась до Питера речь друга, — девять, восемь, се… — За… — прошелестел едва слышный голосок.

Джек Шелл пребывал в сознании, но благодаря стараниям Чарльза и Питера это сознание было чисто номинальным. Глаза бродяги видели мир, но не понимали увиденного, его руки чувствовали ремни и стол, но что это такое — «ремни», «стол» — Джек Шелл никогда больше не вспомнит. Он не был подопытным кроликом — он был подопытным овощем, несмотря на то, что всего несколько минут назад ощущал себя таким же цельным, таким же сильным человеком, как все.

— За… — повторил «робот» Джек Шелл, по привычке цепляясь за земные слова и не понимая, что отныне его ничего с ними не связывает.

— За… — … четыре, три… — Зач-чем?

— … ва, один… Наука требует жертв, прости.

— «Я сказал это почти искренне», — подумал Чарльз и закончил отсчёт: — Ноль.

Его рука щёлкнула переключателем.

Вспыхнул свет, но, не успев разгореться как следует, погас и обратился свечением неярких лампочек. Красное марево внутри них клубилось и подрагивало: они зажглись. Был дан старт… Кто не задумывался о природе смерти?

Некоторые философы считают, что жизнь есть смерть, а смерть есть жизнь, и одно не отделимо от другого. Люди живут, чтобы когда-нибудь умереть, и умирают, чтобы родиться и снова жить. Смерть — самое естественное, самое жизненное явление жизни.