Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
241 мин, 35 сек 14560
Сэму, в общем, только это и оставалось. Следующие несколько инъекций прошли похожие одна на другую — Сэм морщился, вырывался, раскрывал рот в беззвучном крике, но потом успокаивался и оставшийся час сидел в полуобмороке, закрыв глаза и тяжело дыша. Он обильно потел, и если в самом этом факте для Сэма не было ничего необычного, то в качестве пота явно было что-то не так. Он был густой, розоватого оттенка, как будто к нему примешивалась кровь, и его невозможно было убрать магически — он упорно лип к телу. Габриэль стирал его губкой, где мог, в то время как Сэм отчаянно рвался прочь от его прикосновений, отчего Габриэлю становилось по-настоящему больно. А ещё его все больше охватывал страх.
Дело было в том, что уколов оставалось мало, а процессы в организме Сэма наоборот, как будто начали замедлятся. Гейб думал, что к этому времени он уже должен был увидеть душу Сэма, но всё еще видел мрак, в то время как Сэм продолжал испытывать боль, и с каждой минутой все более сильную.
— Ну же, Сэм, — Гейб пытался держать веселый тон, но получалось у него плохо, — я знаю, что ты можешь долго не кончать и всё такое, но в данном случае нам таки надо быстрей заканчивать с этим.
Самая тупая шутка, которую он выдавал за последнее время. Сэм его давно уже не слышал.
— Может, это типа накопительный эффект, — бормотал Гейб уже скорей для себя, нервно поглаживая Сэма по волосам, прижимая безвольную голову к своему животу. — Я уколю последний, и бац! — ты резко станешь бабочкой.
Сэм, понятное дело, молчал. Чувство одиночества, еще большее, чем за все последние месяцы, накрыло Габриэля с головой.
— Ну пожалуйста, — прошептал он в воздух, еле сдерживаясь, чтобы не сжать руки сильнее, не повредить Сэму еще больше. — Господи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Габриэль надеялся вплоть до того момента, как сделал последнюю, восьмую инъекцию человеческой крови, а Сэм остался сидеть обвисшей тряпкой, пуская слюни себе на грудь.
— Сэм… — Габриэль упал на колени. — Сэм! Очнись. Ну же.
Никакие обычные способы не помогали. Тогда Габриэль попробовал дать легкий толчок своей магией. Он боялся вмешиваться в тот химический реактор, которым сейчас являлся Сэм, но еще сильнее, до дрожащих пальцев, боялся сейчас не привести его в чувство.
— Я не знаю, что мне делать, мне нужна твоя помощь, — шептал он, вливая по капле свою магию. Сэм сжал веки, не желая возвращаться. — Ты мне нужен, пожалуйста!
Сэм открыл глаза, и Габриэль сначала вздохнул с облегчением, выдавая нервный смешок и прислоняясь к коленям Сэма, зарываясь в них лицом. Он разом утратил остатки своего мужества, не боясь показаться перед Сэмом слабым. Он и так держался все последние часы, этого вполне достаточно, нет?
Немного воспрявший духом, он поднял голову.
Глаза Сэма были полны слез. Они держались на честном слове, на воздухе, на магии, но Сэм, поджимая губы, просто смотрел на Габриэля этими полными слез глазами, и в них было столько сожаления, боли и раскаяния, сколько тот не видел со времен Иуды.
— Нет… — Габриэль протянул руки, не решаясь потревожить это равновесие, в ступоре от того, чего просто не могло, не могло быть. — Нет-нет-нет… — он еще не дотронулся до Сэма, а слезы у того уже полились, просто от чужого сочувствия, которое он впервые смог ощутить не только разумом, но и сердцем. Его рот приоткрылся, как будто он хотел что-то сказать, оправдаться. Габриэль поспешно обхватил руками лицо Сэма, как будто теперь это могло остановить слезы, быстро добежавшие до его пальцев, и снял заклятье немоты, но тот не собирался ничего говорить, он просто всхлипывал, ловя ртом лишний воздух. Габриэль беспомощно поглаживал щеки Сэма, и казалось, он должен сейчас же умереть на месте, потому что он идиот, потому что он загнал их в угол, потому что Сэм плачет навзрыд, всё еще будучи демоном, так что в нем, определенно, что-то поломалось, и никак нельзя сделать вид, что последних часов, попытки «исцелить» (серьезно? О чем они думали?) не было.
У него, Габриэля, не получилось. Он облажался.
Слезы Сэма быстро закончились, но их общее отчаяние никуда не девалось. Габриэль всё продолжал жаться к Сэму, как будто это могло что-то исправить, и не сразу заметил, как тот снова начал впадать в беспамятство. Сэм отчаянно пытался держать глаза открытыми, но было видно, что у него нет сил бороться.
Гейб не пытался больше его будить. Он чувствовал, как жизнь уходит из Сэма, как будто слезы были только началом, пробившим плотину, сдерживающую процесс.
Сэм — вот так просто, прямо у него на глазах — медленно умирал.
Габриэль посидел еще немного, бездумно глядя на него. Но потом ему пришлось отлепиться от Сэма.
Он был эгоистом, но он позвонил Дину. И ему крупно, очень крупно повезло, что трубку взял Бобби. Тогда он этого еще не понимал. В общем-то, ему было все равно, при ком посыпать голову пеплом, так что рассказал все как на духу, только услышав «Алло». Бобби же, не вникая в сопли, сразу словил суть и спросил:
— Когда ты сделал инъекцию в последний раз?
Дело было в том, что уколов оставалось мало, а процессы в организме Сэма наоборот, как будто начали замедлятся. Гейб думал, что к этому времени он уже должен был увидеть душу Сэма, но всё еще видел мрак, в то время как Сэм продолжал испытывать боль, и с каждой минутой все более сильную.
— Ну же, Сэм, — Гейб пытался держать веселый тон, но получалось у него плохо, — я знаю, что ты можешь долго не кончать и всё такое, но в данном случае нам таки надо быстрей заканчивать с этим.
Самая тупая шутка, которую он выдавал за последнее время. Сэм его давно уже не слышал.
— Может, это типа накопительный эффект, — бормотал Гейб уже скорей для себя, нервно поглаживая Сэма по волосам, прижимая безвольную голову к своему животу. — Я уколю последний, и бац! — ты резко станешь бабочкой.
Сэм, понятное дело, молчал. Чувство одиночества, еще большее, чем за все последние месяцы, накрыло Габриэля с головой.
— Ну пожалуйста, — прошептал он в воздух, еле сдерживаясь, чтобы не сжать руки сильнее, не повредить Сэму еще больше. — Господи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Габриэль надеялся вплоть до того момента, как сделал последнюю, восьмую инъекцию человеческой крови, а Сэм остался сидеть обвисшей тряпкой, пуская слюни себе на грудь.
— Сэм… — Габриэль упал на колени. — Сэм! Очнись. Ну же.
Никакие обычные способы не помогали. Тогда Габриэль попробовал дать легкий толчок своей магией. Он боялся вмешиваться в тот химический реактор, которым сейчас являлся Сэм, но еще сильнее, до дрожащих пальцев, боялся сейчас не привести его в чувство.
— Я не знаю, что мне делать, мне нужна твоя помощь, — шептал он, вливая по капле свою магию. Сэм сжал веки, не желая возвращаться. — Ты мне нужен, пожалуйста!
Сэм открыл глаза, и Габриэль сначала вздохнул с облегчением, выдавая нервный смешок и прислоняясь к коленям Сэма, зарываясь в них лицом. Он разом утратил остатки своего мужества, не боясь показаться перед Сэмом слабым. Он и так держался все последние часы, этого вполне достаточно, нет?
Немного воспрявший духом, он поднял голову.
Глаза Сэма были полны слез. Они держались на честном слове, на воздухе, на магии, но Сэм, поджимая губы, просто смотрел на Габриэля этими полными слез глазами, и в них было столько сожаления, боли и раскаяния, сколько тот не видел со времен Иуды.
— Нет… — Габриэль протянул руки, не решаясь потревожить это равновесие, в ступоре от того, чего просто не могло, не могло быть. — Нет-нет-нет… — он еще не дотронулся до Сэма, а слезы у того уже полились, просто от чужого сочувствия, которое он впервые смог ощутить не только разумом, но и сердцем. Его рот приоткрылся, как будто он хотел что-то сказать, оправдаться. Габриэль поспешно обхватил руками лицо Сэма, как будто теперь это могло остановить слезы, быстро добежавшие до его пальцев, и снял заклятье немоты, но тот не собирался ничего говорить, он просто всхлипывал, ловя ртом лишний воздух. Габриэль беспомощно поглаживал щеки Сэма, и казалось, он должен сейчас же умереть на месте, потому что он идиот, потому что он загнал их в угол, потому что Сэм плачет навзрыд, всё еще будучи демоном, так что в нем, определенно, что-то поломалось, и никак нельзя сделать вид, что последних часов, попытки «исцелить» (серьезно? О чем они думали?) не было.
У него, Габриэля, не получилось. Он облажался.
Слезы Сэма быстро закончились, но их общее отчаяние никуда не девалось. Габриэль всё продолжал жаться к Сэму, как будто это могло что-то исправить, и не сразу заметил, как тот снова начал впадать в беспамятство. Сэм отчаянно пытался держать глаза открытыми, но было видно, что у него нет сил бороться.
Гейб не пытался больше его будить. Он чувствовал, как жизнь уходит из Сэма, как будто слезы были только началом, пробившим плотину, сдерживающую процесс.
Сэм — вот так просто, прямо у него на глазах — медленно умирал.
Габриэль посидел еще немного, бездумно глядя на него. Но потом ему пришлось отлепиться от Сэма.
Он был эгоистом, но он позвонил Дину. И ему крупно, очень крупно повезло, что трубку взял Бобби. Тогда он этого еще не понимал. В общем-то, ему было все равно, при ком посыпать голову пеплом, так что рассказал все как на духу, только услышав «Алло». Бобби же, не вникая в сопли, сразу словил суть и спросил:
— Когда ты сделал инъекцию в последний раз?
Страница 25 из 63
