Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
241 мин, 35 сек 14491
— Всё будет, — пообещал Сэм. Дин, потирая руки, радостно последовал за ним:
— Я напьюсь до чертиков, честное слово.
Но уже в проходе кухни Дин остановился.
— Оу, нет, планы сменились. Нет, дерьмо-дерьмо-дерьмо. Самая тупая фраза в моей жизни, которую мне придётся сказать.
— Да говори уже, — закатил глаза Гейб, — все свои…
— Где у вас тут туалет?
— Серьезно? — почти одновременно произнесли Гейб с Сэмом.
— Нет, шучу я так, блядь.
В этот момент Гейбу было бы не так смешно, если б он хотя бы немного догадывался, насколько на самом деле все будет дальше плохо. Было забавно посмеяться над красным от смущения лицом Дина, после того как Гейб милостиво наколдовал ему отсутствующую за ненужностью туалетную бумагу, но было абсолютно не смешно наблюдать, как безжалостный демон прямо на глазах превращается в задерганного и пугающе жалкого человека. Несмотря на то, что Дин очень старался держать лицо, получалось у него это провально.
Хоть он и справлялся с бытовыми мелочами, они его изматывали. Он очень мало ел, и Габриэлю вскоре стало понятно, что Дин возненавидел унизительные гигиенические процедуры, и пытался таким примитивным образом их избежать. Да и сама еда вызывала у него опасения, после того как он сильно подавился во время второго приема пищи. Попытку напиться можно было даже не упоминать — похмелье он пережил очень тяжело. Также Дин беспокойно спал и был абсолютно не в состоянии сосредоточиться ни на одном занятии, которые могли ему предложить в четырех стенах Сэм с Габриэлем. На улице было не лучше — он элементарно быстро уставал из-за слабых мышц, что бесило его еще сильнее унитаза, боялся любого шороха и к тому же у него обнаружился панический страх перед женщинами, отчего он просто лез на стенку от злости.
Их отношения с Сэмом тоже были крайне неустойчивы. Как минимум раз в день Габриэль слышал, как Дин повышает на Сэма голос. Сэм держался получше, терпеливо выслушивал Дина, разговаривал с ним, стараясь успокоить, раз за разом пытался уверить, что Дин под защитой, что Сэм его не оставит, что ему просто нужно привыкнуть, нужно время, нужно перетерпеть, но с каждым разом искренности в его голосе становилось все меньше.
Наконец и он не выдержал. Габриэль не мог заставить себя не подслушивать.
— А мне, думаешь, легко носиться с тобой?! Ты помнишь, кто ты теперь для меня, Дин?
— О, да. Точно, — голос Дина сочился сарказмом. — Супер. Спасибо, что напомнил. Я для тебя теперь эдакий ходячий бургер с душой, да?
— Дин, извини уж, но на твою душу даже демон не позарится.
Послышался треск, как будто кто-то с силой ударил в дверь кухни. Она захлопнулась, да так, что гул отдался по всей квартире.
— Ты думаешь, я этого не знаю? — Гейбу пришлось напрячься, чтобы услышать этот шепот с другого конца квартиры. — Я достоин только Ада за все то, что я успел натворить на Земле. Но мне не очень туда хочется, понимаешь? Так что извини, что не накладываю на себя руки и не избавляю тебя от своего назойливого присутствия.
— Дин… — Сэм, кажется, смог взять себя в руки. — Я не это имел в виду. Ты все еще мой брат, я хочу, чтобы ты жил. Просто… ты напоминаешь мне о прошлом. Это тяжело.
— Об Аде?
Ответа не последовало, и несколько секунд в квартире стояла тишина.
— Вот уж чего никому не пожелаю, так уж ходячего напоминания об этом ужасе. Меня и так убивает вина, Сэм. Особенно, когда я смотрю на тебя. И ты знаешь, почему. Мы не должны были тогда…
— Дин…
— А теперь все еще хуже, чем прежде…
Габриэль все еще слышал, как Дин что-то говорит, но разобрать слов уже не мог. Потом он расслышал хрипящий вздох и поспешно отрубил свой слух. То, что Дин умеет теперь плакать, не стояло в списке желаемых знаний о нем.
Сэм вернулся в комнату не скоро, хотя Габриэль уже успел выключить свет и лечь в постель. В последний год он пристрастился лежать рядом с Сэмом какое-то время, пока тот засыпал. В этом была какая-то особенная прелесть.
Но сегодня привычный порядок нарушился. Сэм зашел только на секунду, чтобы предупредить:
— Мне нужно проветриться.
— Проветриться или что-то посерьезнее? — уточнил Гейб.
— Посерьезнее.
— Хорошо.
А что мог ответить Габриэль? Он не занимался своей работой уже почти две недели, ведь это значило оставить Дина на попечении одного Сэма, а это не казалось ему разумной идеей. А если он никому не выставил приговора — значит, и для Сэма у него не было задания, так что останавливать его он не имел права.
Как только захлопнулась входная дверь, Габриэль привстал и включил ночник. Поняв, что нет даже желания что-либо делать, снова лег. Некстати вспомнил, что они не занимались с Сэмом сексом с тех самых пор, как началась вся эта заварушка с Дином. Обстановка как-то не располагала, да и рана его долго заживала…
— Я напьюсь до чертиков, честное слово.
Но уже в проходе кухни Дин остановился.
— Оу, нет, планы сменились. Нет, дерьмо-дерьмо-дерьмо. Самая тупая фраза в моей жизни, которую мне придётся сказать.
— Да говори уже, — закатил глаза Гейб, — все свои…
— Где у вас тут туалет?
— Серьезно? — почти одновременно произнесли Гейб с Сэмом.
— Нет, шучу я так, блядь.
В этот момент Гейбу было бы не так смешно, если б он хотя бы немного догадывался, насколько на самом деле все будет дальше плохо. Было забавно посмеяться над красным от смущения лицом Дина, после того как Гейб милостиво наколдовал ему отсутствующую за ненужностью туалетную бумагу, но было абсолютно не смешно наблюдать, как безжалостный демон прямо на глазах превращается в задерганного и пугающе жалкого человека. Несмотря на то, что Дин очень старался держать лицо, получалось у него это провально.
Хоть он и справлялся с бытовыми мелочами, они его изматывали. Он очень мало ел, и Габриэлю вскоре стало понятно, что Дин возненавидел унизительные гигиенические процедуры, и пытался таким примитивным образом их избежать. Да и сама еда вызывала у него опасения, после того как он сильно подавился во время второго приема пищи. Попытку напиться можно было даже не упоминать — похмелье он пережил очень тяжело. Также Дин беспокойно спал и был абсолютно не в состоянии сосредоточиться ни на одном занятии, которые могли ему предложить в четырех стенах Сэм с Габриэлем. На улице было не лучше — он элементарно быстро уставал из-за слабых мышц, что бесило его еще сильнее унитаза, боялся любого шороха и к тому же у него обнаружился панический страх перед женщинами, отчего он просто лез на стенку от злости.
Их отношения с Сэмом тоже были крайне неустойчивы. Как минимум раз в день Габриэль слышал, как Дин повышает на Сэма голос. Сэм держался получше, терпеливо выслушивал Дина, разговаривал с ним, стараясь успокоить, раз за разом пытался уверить, что Дин под защитой, что Сэм его не оставит, что ему просто нужно привыкнуть, нужно время, нужно перетерпеть, но с каждым разом искренности в его голосе становилось все меньше.
Наконец и он не выдержал. Габриэль не мог заставить себя не подслушивать.
— А мне, думаешь, легко носиться с тобой?! Ты помнишь, кто ты теперь для меня, Дин?
— О, да. Точно, — голос Дина сочился сарказмом. — Супер. Спасибо, что напомнил. Я для тебя теперь эдакий ходячий бургер с душой, да?
— Дин, извини уж, но на твою душу даже демон не позарится.
Послышался треск, как будто кто-то с силой ударил в дверь кухни. Она захлопнулась, да так, что гул отдался по всей квартире.
— Ты думаешь, я этого не знаю? — Гейбу пришлось напрячься, чтобы услышать этот шепот с другого конца квартиры. — Я достоин только Ада за все то, что я успел натворить на Земле. Но мне не очень туда хочется, понимаешь? Так что извини, что не накладываю на себя руки и не избавляю тебя от своего назойливого присутствия.
— Дин… — Сэм, кажется, смог взять себя в руки. — Я не это имел в виду. Ты все еще мой брат, я хочу, чтобы ты жил. Просто… ты напоминаешь мне о прошлом. Это тяжело.
— Об Аде?
Ответа не последовало, и несколько секунд в квартире стояла тишина.
— Вот уж чего никому не пожелаю, так уж ходячего напоминания об этом ужасе. Меня и так убивает вина, Сэм. Особенно, когда я смотрю на тебя. И ты знаешь, почему. Мы не должны были тогда…
— Дин…
— А теперь все еще хуже, чем прежде…
Габриэль все еще слышал, как Дин что-то говорит, но разобрать слов уже не мог. Потом он расслышал хрипящий вздох и поспешно отрубил свой слух. То, что Дин умеет теперь плакать, не стояло в списке желаемых знаний о нем.
Сэм вернулся в комнату не скоро, хотя Габриэль уже успел выключить свет и лечь в постель. В последний год он пристрастился лежать рядом с Сэмом какое-то время, пока тот засыпал. В этом была какая-то особенная прелесть.
Но сегодня привычный порядок нарушился. Сэм зашел только на секунду, чтобы предупредить:
— Мне нужно проветриться.
— Проветриться или что-то посерьезнее? — уточнил Гейб.
— Посерьезнее.
— Хорошо.
А что мог ответить Габриэль? Он не занимался своей работой уже почти две недели, ведь это значило оставить Дина на попечении одного Сэма, а это не казалось ему разумной идеей. А если он никому не выставил приговора — значит, и для Сэма у него не было задания, так что останавливать его он не имел права.
Как только захлопнулась входная дверь, Габриэль привстал и включил ночник. Поняв, что нет даже желания что-либо делать, снова лег. Некстати вспомнил, что они не занимались с Сэмом сексом с тех самых пор, как началась вся эта заварушка с Дином. Обстановка как-то не располагала, да и рана его долго заживала…
Страница 6 из 63
