Сознание медленно и неохотно возвращалось, как ребенок в кабинет стоматолога.
19 мин, 13 сек 19171
Я слышу тихие звуки и вид неба заслоняет чья-то фигура. Это мой отец Его постаревшее лицо печально, он долго смотрит на меня, его глаза начинают блестеть и темнеют, сорвавшаяся слеза прокладывает влажную дорожку по щеке. Он быстро размазывает ее, наклоняется, целует меня в лоб и уже не глядя отходит. Его место занимает мама, я не узнаю ее. Глубокие морщины покрывают некогда молодое для ее возраста лицо. Маленькие «гусиные лапки» у глаз — вечная причина ее волнений — исчезли, теперь их место занимают длинные сухие складки, продолжающиеся на виски. Кончики каштановых волос — белые. Но внешнее перемены ничто по сравнению с теми, которые выдают ее запавшие глаза. Они до краев наполнены ни с чем несравнимым горьким чувством стареющей души и бесконечной болью невосполнимой утраты.
— Мама, я здесь, я не умер, пожалуйста, не прощайся. — ни один звук не срывается с моих губ. Мать прижимает маленький уже влажным платок с синей каймой к щеке.
— Пожалуйста, забери меня, мама-а. — крыша гроба тяжело опускается (Не-е-е-т! Жить! Не надо), погружая меня в темноту. Под равномерные глухие удары я снова оказываюсь на ночной городской дороге и день моей смерти по часам встает перед глазами Знакомые лица сотрудников нашей конторы, наскоро выпитый чай с кексом в обед, щелчок, с которым закрывается дверь моего кабинета, дорога, по которой я шагаю под «Relax» сокрушительный удар в лицо, астероиды, проезжающая мимо«девятка». и луна, поглотившая меня.
Две черные линии — тормозной путь машины — дугами прочерчены в метре от лежащего человека, мелкие осколки стекла усыпают асфальт, в лунном свете они поблескивают как капли росы. В траве рядом лежит, порванный пакет с абстрактным рисунком, через обширную дыру виден кожаный переплет органайзера. Подхожу ближе — это молодой мужчина лет двадцати пяти. Он лежит на спине, одна рука поперек дороги, другая — вывернута под неестественным углом, голова запрокинута, из ушей, носа и рта сочится кровь, вместо глаз видны только белки, но сомнений в том, что он жив у меня нет. А еще я знаю, что он не умрет моей смертью.
Наклоняюсь, (скальп отделяется от черепа и свисает на глаза), с трудом поднимаю незнакомца. Тело скользит по моей гнилой плоти и чуть не срывается. Покачиваясь, я иду к фонарям, чувствуя, как еле-еле приподнимается и опускается грудь мужчины. Небо на востоке уже розовое, а над головой светло-синее, поблекшие звезды исчезают одна за другой. Мое время на исходе, исчезающая луна торопит меня. Позвоночник зловеще похрустывает при каждом шаге.
Фонари, так слепившие меня, наконец гаснут. Рассвет занимает все больший и больший плацдарм на ночном городском «берегу». Солнце скрывают уже только крыши домов, еще чуть-чуть и Наконец я выхожу на перекресток и опускаю свою ношу на разделительную полосу, правая рука не выдерживает и отрывается. Времени вытащить ее из под тела нет — шум приближающегося автомобиля заставляет меня поспешно уходить. Остатки ступни, зацепляются за колдобину в тротуаре, нога трещит в колене и ломается. Я тяжело падаю на бетонную дорожку, что-то хрустит в шее, дома, дорога, небо играют в догонялки и замирают. Солнце слепящей полоской выглядывает из-за крыш домов, лишая меня способности видеть, и я проваливаюсь в бесконечность, но прежде успеваю услышать повизгивающий шум трения шин о дорогу и наступившую тишину.
Колонка «Криминал» газета«Вятский наблюдатель» от 13.08.2006:
«11 августа в 4 часа утра на перекресте улиц Щорса и Производственной двумя дальнобойщиками был обнаружен истекающий кровью мужчина, а невдалеке от него полуразложившийся труп, также весь в крови и выглядевший, со слов очевидцев, по меньшей мере, странно. Бригадой скорой помощи пострадавший, с множественными переломами, был экстренно доставлен в больницу и в настоящий момент его состояние не внушает врачам опасений. В этот же день сотрудники милиции обнаружили еще два свежих изуродованных трупа в доме сторожа Мезринского кладбища. Подробнее о результатах следствия читайте в нашем следующем номере…».
— Мама, я здесь, я не умер, пожалуйста, не прощайся. — ни один звук не срывается с моих губ. Мать прижимает маленький уже влажным платок с синей каймой к щеке.
— Пожалуйста, забери меня, мама-а. — крыша гроба тяжело опускается (Не-е-е-т! Жить! Не надо), погружая меня в темноту. Под равномерные глухие удары я снова оказываюсь на ночной городской дороге и день моей смерти по часам встает перед глазами Знакомые лица сотрудников нашей конторы, наскоро выпитый чай с кексом в обед, щелчок, с которым закрывается дверь моего кабинета, дорога, по которой я шагаю под «Relax» сокрушительный удар в лицо, астероиды, проезжающая мимо«девятка». и луна, поглотившая меня.
Две черные линии — тормозной путь машины — дугами прочерчены в метре от лежащего человека, мелкие осколки стекла усыпают асфальт, в лунном свете они поблескивают как капли росы. В траве рядом лежит, порванный пакет с абстрактным рисунком, через обширную дыру виден кожаный переплет органайзера. Подхожу ближе — это молодой мужчина лет двадцати пяти. Он лежит на спине, одна рука поперек дороги, другая — вывернута под неестественным углом, голова запрокинута, из ушей, носа и рта сочится кровь, вместо глаз видны только белки, но сомнений в том, что он жив у меня нет. А еще я знаю, что он не умрет моей смертью.
Наклоняюсь, (скальп отделяется от черепа и свисает на глаза), с трудом поднимаю незнакомца. Тело скользит по моей гнилой плоти и чуть не срывается. Покачиваясь, я иду к фонарям, чувствуя, как еле-еле приподнимается и опускается грудь мужчины. Небо на востоке уже розовое, а над головой светло-синее, поблекшие звезды исчезают одна за другой. Мое время на исходе, исчезающая луна торопит меня. Позвоночник зловеще похрустывает при каждом шаге.
Фонари, так слепившие меня, наконец гаснут. Рассвет занимает все больший и больший плацдарм на ночном городском «берегу». Солнце скрывают уже только крыши домов, еще чуть-чуть и Наконец я выхожу на перекресток и опускаю свою ношу на разделительную полосу, правая рука не выдерживает и отрывается. Времени вытащить ее из под тела нет — шум приближающегося автомобиля заставляет меня поспешно уходить. Остатки ступни, зацепляются за колдобину в тротуаре, нога трещит в колене и ломается. Я тяжело падаю на бетонную дорожку, что-то хрустит в шее, дома, дорога, небо играют в догонялки и замирают. Солнце слепящей полоской выглядывает из-за крыш домов, лишая меня способности видеть, и я проваливаюсь в бесконечность, но прежде успеваю услышать повизгивающий шум трения шин о дорогу и наступившую тишину.
Колонка «Криминал» газета«Вятский наблюдатель» от 13.08.2006:
«11 августа в 4 часа утра на перекресте улиц Щорса и Производственной двумя дальнобойщиками был обнаружен истекающий кровью мужчина, а невдалеке от него полуразложившийся труп, также весь в крови и выглядевший, со слов очевидцев, по меньшей мере, странно. Бригадой скорой помощи пострадавший, с множественными переломами, был экстренно доставлен в больницу и в настоящий момент его состояние не внушает врачам опасений. В этот же день сотрудники милиции обнаружили еще два свежих изуродованных трупа в доме сторожа Мезринского кладбища. Подробнее о результатах следствия читайте в нашем следующем номере…».
Страница 6 из 6
