Сознание медленно и неохотно возвращалось, как ребенок в кабинет стоматолога.
19 мин, 13 сек 19170
— Дерьмо, — и это было самое мягкое, из того что я сказал, точнее прошептал. Сил хватило только на то, чтобы чуть ослабить натяжение проволоки, зато кровь из носа, потекла уже тоненькой струйкой. Стон отчаяния вырвался из меня и я запрокинул голову, пытаясь остановить кровотечение. Луна была прямо надо мной. Капелька крови смешавшись со слезой попала в глаз и прежде чем мигнуть, я увидел луна-хищница яростно ощерилась, выворачивая свою ненасытную красную пасть, окаймленную несколькими рядами тонких длинных и острых как бритва зубов. Впервые в жизни стало по-настоящему жутко. Я отвернулся, пытаясь унять дрожь, которая не приносила ничего кроме боли. «Один, один на дороге ночью, не в силах даже перевернуться и истекаю кровью» Новый приступ страха смел все здравые мысли, словно ветер осенние листья с бетонной дорожки.
Гостеприимный домик сторожа светящимися просветами окон провожает меня, когда небо на востоке становится темно-синим и звезды тускнеют. Скоро рассвет — нужно торопится. Моя сияющая спутница переместилась к западу, осталось совсем немного, тревожное чувство нарастает. Прохожу под воротами кладбища под натужный скрип, закрывающейся от порыва ветра, калитки. Вот и дорога. Что-то заставляет остановиться в нерешительности. Справа неподалеку уже первый городской перекресток, там горят фонари. Их «дневной» свет отвратителен. Прикрываю глаза ладонью, плоть на ней почти вся отпала и решетка пястных костей почти не защищает. Новое щемящее чувство чего-то родного заставляет меня неуверенно шагнуть вперед. Какой-то шум доносится издалека, постепенно нарастая. Он до боли знаком. По улице (Производственной?) прямо на меня, погромыхивая пустым кузовом, едет старенький грузовичок, на перекрестке он поворачивает и скоро все снова затихает. Я отворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону. Впереди приятная темнота и только желтая полоска от одиноко горящего окна здания автобусного парка пересекает дорогу. В ее свете у обочины лежит человек.
Еще вчера утром смерть была для меня чем-то безумно далеким, какой кажется всем молодым, а теперь она стояла надо мной, злорадно ухмыляясь под саваном и забирая вместе с каждой каплей крови надежду на спасение. Наступил тот период, когда становится все равно. Это произошло после того как в двух метрах от меня проехала «девятка».
Когда из-за поворота, разрезая тьму, появились огни фар, радость спасения переполнила меня. Я изо всех стиснул зубы, уже думая как завтра буду смеяться над такой невезухой, приподнялся на локте и махнул рукой.
— Эй, я здесь, помогите! — свет ослепил глаза, кажется заметили — машина притормаживая начала сворачивать в мою сторону, но в следующее мгновение резко ускорилась и пронеслась мимо, обдав волной холодного воздуха. Водитель не увидел меня, всего лишь чуть притормозил на повороте. Мир сдвинулся с места и совершил полный поворот вокруг головы. От этого меня вырвало прямо в лужу собственной крови, которая закапала быстрее. Вид этой кровавой каши был невыносим, я перевернулся на спину и это была последняя ошибка в моей жизни, оканчивающейся столь глупо. Очередной приступ рвоты судорожно сжал живот, голова запрокинулась и что-то обжигающе кислое тяжело ударило в нёбо, забивая солоноватый привкус крови. Сил повернуть голову не было и я смотрел на ослепляющий лик луны, чувствуя, что воздух больше не может наполнить легкие. Спустя секунду луна спустилась ко мне и заполнила собой весь мир.
Это был человек, сомнения не было, хотя его вполне можно было принять за какую-нибудь громоздкую деталь. И как только я осознаю это Что-то происходит, что-то неуловимое, едва ощутимое, что-то такое далекое и одновременно близкое, кажется, что я нахожусь сразу в двух местах и постепенно перетекаю в другое время, в другое место.
Гадкое ощущение зуда разрывает нос. Насекомое заползает все глубже и глубже в череп, начинает прогрызать стенку, чувство становится невыносимым, хочется биться лицом обо что-нибудь железное, только бы заглушить это мерзкое свербение, но даже поморщить нос невозможно, тело отказывается служить мне. Вдруг все прекращается и я обращаю внимание на то, что вокруг светло, прямо перед глазами голубое утреннее небо в тельняшке из длинных перистых облаков и, неподвижно застывшие, пестрые, из-за желтых листьев, верхушки берез.
Гостеприимный домик сторожа светящимися просветами окон провожает меня, когда небо на востоке становится темно-синим и звезды тускнеют. Скоро рассвет — нужно торопится. Моя сияющая спутница переместилась к западу, осталось совсем немного, тревожное чувство нарастает. Прохожу под воротами кладбища под натужный скрип, закрывающейся от порыва ветра, калитки. Вот и дорога. Что-то заставляет остановиться в нерешительности. Справа неподалеку уже первый городской перекресток, там горят фонари. Их «дневной» свет отвратителен. Прикрываю глаза ладонью, плоть на ней почти вся отпала и решетка пястных костей почти не защищает. Новое щемящее чувство чего-то родного заставляет меня неуверенно шагнуть вперед. Какой-то шум доносится издалека, постепенно нарастая. Он до боли знаком. По улице (Производственной?) прямо на меня, погромыхивая пустым кузовом, едет старенький грузовичок, на перекрестке он поворачивает и скоро все снова затихает. Я отворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону. Впереди приятная темнота и только желтая полоска от одиноко горящего окна здания автобусного парка пересекает дорогу. В ее свете у обочины лежит человек.
Еще вчера утром смерть была для меня чем-то безумно далеким, какой кажется всем молодым, а теперь она стояла надо мной, злорадно ухмыляясь под саваном и забирая вместе с каждой каплей крови надежду на спасение. Наступил тот период, когда становится все равно. Это произошло после того как в двух метрах от меня проехала «девятка».
Когда из-за поворота, разрезая тьму, появились огни фар, радость спасения переполнила меня. Я изо всех стиснул зубы, уже думая как завтра буду смеяться над такой невезухой, приподнялся на локте и махнул рукой.
— Эй, я здесь, помогите! — свет ослепил глаза, кажется заметили — машина притормаживая начала сворачивать в мою сторону, но в следующее мгновение резко ускорилась и пронеслась мимо, обдав волной холодного воздуха. Водитель не увидел меня, всего лишь чуть притормозил на повороте. Мир сдвинулся с места и совершил полный поворот вокруг головы. От этого меня вырвало прямо в лужу собственной крови, которая закапала быстрее. Вид этой кровавой каши был невыносим, я перевернулся на спину и это была последняя ошибка в моей жизни, оканчивающейся столь глупо. Очередной приступ рвоты судорожно сжал живот, голова запрокинулась и что-то обжигающе кислое тяжело ударило в нёбо, забивая солоноватый привкус крови. Сил повернуть голову не было и я смотрел на ослепляющий лик луны, чувствуя, что воздух больше не может наполнить легкие. Спустя секунду луна спустилась ко мне и заполнила собой весь мир.
Это был человек, сомнения не было, хотя его вполне можно было принять за какую-нибудь громоздкую деталь. И как только я осознаю это Что-то происходит, что-то неуловимое, едва ощутимое, что-то такое далекое и одновременно близкое, кажется, что я нахожусь сразу в двух местах и постепенно перетекаю в другое время, в другое место.
Гадкое ощущение зуда разрывает нос. Насекомое заползает все глубже и глубже в череп, начинает прогрызать стенку, чувство становится невыносимым, хочется биться лицом обо что-нибудь железное, только бы заглушить это мерзкое свербение, но даже поморщить нос невозможно, тело отказывается служить мне. Вдруг все прекращается и я обращаю внимание на то, что вокруг светло, прямо перед глазами голубое утреннее небо в тельняшке из длинных перистых облаков и, неподвижно застывшие, пестрые, из-за желтых листьев, верхушки берез.
Страница 5 из 6
