Сознание медленно и неохотно возвращалось, как ребенок в кабинет стоматолога.
19 мин, 13 сек 19169
Полузадушенные хрипы, пронизанные ужасом, прерывают мое занятие. Я оборачиваюсь — мужчина, подавившийся самогоном, видимо очнувшись, теперь стоит на коленях, прижав одну руку к горлу, и пялится то на меня то на своего дружка. Его трясет — видимо вид крови его смущает. Это ничего, скоро его перестанет вообще что-либо волновать. Медленно выпрямляюсь Неожиданно мужик вскакивает и бросается к двери, но в проходе спотыкается о порог, падает и голосит во все горло. Я настигаю его, сжимаю нервно дергающуюся ступню и поворачиваю ее. Приятный хруст ломаемых костей эхом отдается в голове. Он вопит, не жалея ни своей глотки, ни моих ушей, запрокидывает голову назад и пинается свободной ногой. Очень зря Думаю, я научу его приветствовать гостей. Перехватываюсь и сгибаю его ногу в колене в противоположном привычному направлении Крик переходит в захлебывающиеся лающие звуки, его голова начинает биться о дощатый пол. С нежностью заботливой мамаши подкладываю под нее руку — ты можешь пропустить самое интересное, дружок — второй разрываю рубашку, кожу и мышцы живота, захватываю клубок горячих кишок и вытаскиваю ему на грудь. Терпкий аромат живых внутренностей ударяет в лицо. Он покрывается испариной, маленькие капельки сливаются, образуя чуть большие и те медленно стекают. «Не надо» — его губы даже не шевельнулись. В ответ я сжимаю руку. петли кишечника, напоминающие на ощупь сырую шелковую тряпку, набитую намокшим хлебом, выпячиваются пузырями сквозь пальцы, в некоторых местах оболочка не выдерживает и содержимое выплескивается наружу Запах сводит с ума. Глаза моей жертвы закатываются, смерть слишком рано разлучает нас. Особенно не огорчаясь, я опускаю голову к развороченному животу и кровь вперемешку с полупереваренными остатками красным маревом заливает нос, щеки и подбородок, наслаждаюсь. потом медленно, а затем все быстрее начинаю есть.
Постепенно я пришел в себя и первое что отметил — радио не играло, наверное батарейки кончились, но тут же забыл об этом, когда открыл глаза, потому что увидел невозможное астероиды. Большие и маленькие каменные глыбы разбросанные в черном как вар пространстве. Чуть скосил глаза — пестрое астероидное поле резко кончалось блестящей полосой похожей на гигантский полумесяц, за которым была пустота. Ничего подобного я не видел в жизни, но что-то все таки было не так. «Все свихнулся» — совершенно эмоционально не окрашенная«разумная» идея появилась в голове. Зажмурился, повращал под веками глазами и снова посмотрел — на удивление сюрреалистичная картина«Астероиды и полумесяц» исчезли на их месте появилась успокоительная прозаичная пестрота городской асфальтированной дороги и лужа (крови?) с отблеском лунного света по краю. Несколько секунд я сосредоточенно смотрел в никуда, пытаясь привести в порядок мысли.
Мое положение было далеко от того, какому можно завидовать, я лежал на животе, рук было не видно, но чувствовалось, что правая, придавленная, лежит под грудью, а левая раскинулась поперек дороги. Попробовал пошевелить ногами, правая подчинилась, а на месте левой ничего не ощущалось. Я осторожно перевернулся на бок, высвобождая правую руку, по ней проскочила дергающая боль и медленно перелилась в раздирающую, как будто она оказалась в муравейнике в жаркий летний день. Было очень больно, но я знал, что это временно. И действительно спустя минуты две стало значительно лучше. Еще через минуту, подтянув левую руку, мне удалось медленно приподняться на локтях. С носа что-то капнуло, затем еще и еще. Втянув носом воздух, я прижал руку к лицу глубокая ноющая боль в носу, в голове, кровь тяжелыми струйками потекла на ладонь и немного в горло, вызвав судорожный кашель, неприятный солоноватый привкус заполнил рот. Похрипев носом, я сплюнул, темный комок слюны, как паук на паутинке, раскачавшись, прилип к рукаву пиджака. Кровь большой (мне она показалась огромной) лужей натекла на асфальт (а ведь она все еще шла), здесь было ни как не меньше двух литров и я прекрасно понимал, что это значит. Слабость пуховой гирей опустилась на спину, опрокинув меня. Однако теперь потеря сознания не входила в мои планы — это было равносильно пуле в висок, хотя настоящее стечение обстоятельств немногим отличалось от этого. Левая нога, которая зацепилась обо что-то, онемела так что было не понятно в каком положении она находится. После пары неудачных попыток удалось таки вывернуть голову так, чтобы было видно ноги. Здоровенная петля запутанной ржавой проволоки, чуть ли не до кости впилась в сломанную лодыжку.
Постепенно я пришел в себя и первое что отметил — радио не играло, наверное батарейки кончились, но тут же забыл об этом, когда открыл глаза, потому что увидел невозможное астероиды. Большие и маленькие каменные глыбы разбросанные в черном как вар пространстве. Чуть скосил глаза — пестрое астероидное поле резко кончалось блестящей полосой похожей на гигантский полумесяц, за которым была пустота. Ничего подобного я не видел в жизни, но что-то все таки было не так. «Все свихнулся» — совершенно эмоционально не окрашенная«разумная» идея появилась в голове. Зажмурился, повращал под веками глазами и снова посмотрел — на удивление сюрреалистичная картина«Астероиды и полумесяц» исчезли на их месте появилась успокоительная прозаичная пестрота городской асфальтированной дороги и лужа (крови?) с отблеском лунного света по краю. Несколько секунд я сосредоточенно смотрел в никуда, пытаясь привести в порядок мысли.
Мое положение было далеко от того, какому можно завидовать, я лежал на животе, рук было не видно, но чувствовалось, что правая, придавленная, лежит под грудью, а левая раскинулась поперек дороги. Попробовал пошевелить ногами, правая подчинилась, а на месте левой ничего не ощущалось. Я осторожно перевернулся на бок, высвобождая правую руку, по ней проскочила дергающая боль и медленно перелилась в раздирающую, как будто она оказалась в муравейнике в жаркий летний день. Было очень больно, но я знал, что это временно. И действительно спустя минуты две стало значительно лучше. Еще через минуту, подтянув левую руку, мне удалось медленно приподняться на локтях. С носа что-то капнуло, затем еще и еще. Втянув носом воздух, я прижал руку к лицу глубокая ноющая боль в носу, в голове, кровь тяжелыми струйками потекла на ладонь и немного в горло, вызвав судорожный кашель, неприятный солоноватый привкус заполнил рот. Похрипев носом, я сплюнул, темный комок слюны, как паук на паутинке, раскачавшись, прилип к рукаву пиджака. Кровь большой (мне она показалась огромной) лужей натекла на асфальт (а ведь она все еще шла), здесь было ни как не меньше двух литров и я прекрасно понимал, что это значит. Слабость пуховой гирей опустилась на спину, опрокинув меня. Однако теперь потеря сознания не входила в мои планы — это было равносильно пуле в висок, хотя настоящее стечение обстоятельств немногим отличалось от этого. Левая нога, которая зацепилась обо что-то, онемела так что было не понятно в каком положении она находится. После пары неудачных попыток удалось таки вывернуть голову так, чтобы было видно ноги. Здоровенная петля запутанной ржавой проволоки, чуть ли не до кости впилась в сломанную лодыжку.
Страница 4 из 6
