Грязный Гарри и Философский Камень

Пэнси свалилась вниз как подкошенная, и если бы Малфой и Рон не успели ее подхватить, стукнулась бы об пол.

— Прежде чем куда-то идти, всегда надо убедиться, что дорога чиста, — лекторским голосом поведала Гермиона.

— Здорово ты ее приложила. Минут десять проваляется, — с уважением сказал Малфой.

— Да что ты, минут пять, не больше. Я же не садист какой-то, — отмахнулась Гермиона. — Очухается и дальше пойдет, ничего с ней не случится.

Гарри про себя подумал, что она судит слишком оптимистично. Он бы дал верные двадцать минут, потому как Гермиона приложила Пэнси действительно хорошо. Слишком хорошо. Кажется, общение с их сомнительной компанией вредно повлияло на Гермиону, она стала настоящей разбойницей…

— Ее нельзя так оставлять. Очухается и побежит докладывать Традери, — вслух сказал Гарри.

Он махнул Малфою, чтобы Пэнси опустили на пол. Подошел, положил ладонь ей на лоб и заговорил, пристально глядя в ее лицо:

— Ты никого не видела. Ты ничего не помнишь. Ты не знаешь о Философском Камне. И ты всю ночь будешь крепко спать.

Он отнял ладонь. Пэнси уже послушно храпела.

— Круто, — сказал Нотт.

— Теперь я верю, что Сам-Знаешь-Кто тебя боится, — прошептал Малфой.

— Пошли?

Гермиона мотнула головой:

— Еще не всё. Ее нельзя оставлять в коридоре.

— Нам некогда тащить ее в слизеринскую гостиную.

— А в гриффиндорской тоже оставить нельзя…

— Почему нельзя? — спросила Гермиона.

— А как ты ее там объяснишь?

Гермиона нехорошо ухмыльнулась:

— Нет ничего проще.

Она вытащила из кармана пергамент и нацарапала следующую записку:

Сегодня ночью в гриффиндорской гостиной Малфой встречается с Грейнджер. Кому надо, тот поймет. Пароль гостиной: Фортуна Майор.

И подписалась: Доброжелатель.

Гермиона вложила записку в руку Пэнси и небрежно бросила:

— Всего делов. Тащите ее на диван в гостиной, только долго не задерживайтесь.

Они беспрепятственно прошли по спящей школе до третьего этажа, никого не встретив.

А на третьем этаже их ждал неприятный сюрприз.

Пушок не отозвался на их появление привычным лаем, потому что вскоре они нашли его крепко спящим. Рядом с Пушком перебирала струны наколдованная арфа.

— Мы опоздали, — сказал Малфой. — Квиррелл уже здесь.

Над спящей собакой произошло срочное совещание.

— Значит, не дадим Квирреллу вынести Камень. Как он полезет из люка, набрасываемся и хватаем.

— Уизли, если он завладеет Камнем, его уже ничто на свете не остановит. Камень придает неуязвимость. Его уже не возьмешь ни ты, ни весь Хогвартс.

— Значит, надо догнать его и не дать схватить Камень! Лезем за ним!

— Грейнджер, это не лучшая идея.

— Можешь лучше, покажи!

— Мой план: кто-то один должен остаться здесь. На стреме.

— Отлично, ты и оставайся.

Обедневший на Крэбба отряд рухнул в люк.

И сразу пожалел об этом.

Упали они очень мягко, на какую-то траву, которая нежно обняла их своими усами. И с каждой секундой обнимала всё нежнее…

Гарри снова вспомнил, что попадание в тайник грозит мародерам мучительной смертью. Приехали, спасатели мира! Доигрались…

Трава оплела их так, что двигаться уже было невозможно. Невозможно вытащить палочку. Оставалось только шепотом ругаться.

— Я впервые вижу эту траву. Не понимаю, что это такое.

— Неудивительно, Грейнджер, на первом курсе такого не проходят.

— И что нам делать?

— Она что, нас задушит? Так и будем здесь лежать?

— Нет, ты крикни Крэббу наверх, чтобы прибежал на помощь. Авось и услышит.

— Не смешно.

— А ты подумай о пьяном гиппогрифе.

Гарри не выдержал и прыснул.

Наверное, очень глупо смеяться в такой безнадежной ситуации, но что еще ему оставалось делать? Ведь всё остальное было уже недоступно… Он засмеялся, а за ним остальные.

— Чего вы ржете… Нашли время!

— А знаешь, как раз самое время. Маглы любят говорить: если ничего не можешь сделать, постарайся расслабиться и получить удовольствие…

Компания уже ржала в голос.

— Маглы убийственны.

— Не то слово.

— Маглы не виноваты, а вот ты, Малфой, если бы ставил на место свою подружку, не оказался бы здесь!

— Грейнджер, а что ей думать? Малфой каждый день читает магловские книжки, которые дала Грейнджер, говорит только о планах Грейнджер, поет песни, которые разучивал с Грейнджер…

— Что?

— Грейнджер давала Малфою уроки магловского пения. Он же не знает магловских песен, к которым привык Пушок, и она с ним занималась. Паркинсон их видела.

— Гермиона, это правда?!

— Правда. Сидит Грейнджер, рядышком Малфой, и поют вместе «Cryin'»…

Гарри захохотал так, что согнулся вдвое. Почему-то ему стало легче и свободнее, и двигаться тоже получалось…

— Ребята, вы заметили? Трава нас отпускает!

Все похватались за палочки и сбросили с себя удушливые путы. Гермиона направила палочку на травяной ковер и прожгла в нем огромную дыру, в которую все и прыгнули.

Путь к Философскому Камню успешно продолжался.

— А ты молодец, Нотт. Рассмешил нас своими гиппогрифами. Мы бы без тебя не выбрались.

— А, это еще мой папа говорил: не знаешь, что делать, смейся.

— Молодец твой папа. Дай ему Мерлин здоровья…