Первым на вершине холма, внутри круга из вкопанных в землю камней, появился старик. Стоило луне лишь на мгновение выглянуть из-за туч, как из ее мерцающего света соткалась фигура. Высокий и худой человек, одетый в длинный, до пят балахон, с широким капюшоном, из-под которого видна лишь часть седой бороды, осторожно ступил на землю.
11 мин, 52 сек 1479
Утром, когда купец с аппетитом завтракал вместе с любимой женой, к ним в дом пришел Пташек. Младший писарь занимал ничтожную должность при дворе, однако был сметлив и наблюдателен, обладал острым умом. За малую долю он частенько рассказывал купцу о том, что делается во дворце. Сегодня Пташек был бледен и изрядно взъерошен.
— Что случилось? — спокойно поинтересовался купец, когда они расположились на уютном диване в его кабинете.
— Принцесса… — Пташек судорожно всхлипнул. — Она… мертва!
— Да что ты такое несешь?! — Купец вскочил с дивана, сжал ладони в кулаки.
— Вчера вечером она пришла сыграть с королем в шахматы. Выпила вина, и ее начало рвать кровью! Потом судороги. И все, конец!
Пташек нервно сглотнул и провел ладонью по взлохмаченным волосам.
— Ты-то откуда это знаешь? — процедил купец, убрав при этом руки за спину, чтобы скрыть охватившую его дрожь.
— Мой дядя — королевский лекарь. — Пташек гордо поднял подбородок. — О случившемся еще мало кто знает! Кузина короля мертва, ее отравили какие-то мерзавцы, и это истинная правда!
— Ладно. Заработал. — Купец вложил в потную ладонь шпиона кошель с серебром и мягко подтолкнул в спину. — А теперь ступай, дел у меня много.
Пташек пристально посмотрел на купца и молча вышел из комнаты. Парвуз ощутил слабость в ногах и рухнул на диван.
— О боги! — простонал купец. — Почему этой дуре не сиделось в своих покоях? И кто, разрази его гром, дал ей пригубить из кубка короля?!
«Осел, — в голове вновь раздался внутренний голос, который за последние три года не раз давал мудрые советы. — Почему на бабах зелье не испытывал, а только на мужиках?»
— Ишь, умный какой, сам-то только сейчас, небось, до этого додумался? — зло прошипел купец.
Голос ничего не ответил.
— Впрочем, оба помощника зельевара гниют на дне канала, сам же он уехал на Желтые острова, ну а нищих в городе никто никогда и не считал. Пусть попробуют что-то доказать, — успокаивая самого себя, быстро-быстро забормотал купец.
В дверь постучали. Громко и уверенно.
— Не повезло, — презрительно сплюнул воин, наблюдая, как упирающегося купца тащат на виселицу, — торгаш, а в заговоры вздумал играть. Тьфу!
Из тумана донесся крик. Все было кончено. Воин встал, хрустнул шеей и сделал несколько резких махов руками. Разумеется, они не сидели на холме все четыре года, наблюдая за жизнью купца. Окно в тумане показывало лишь некоторые, выборочные дни из его жизни, но и так времени прошло изрядно. Вон луна уже на два пальца опустилась!
— Он сделал свой выбор, — промолвил старик. — Следующий!
Воин и незнакомка посмотрели друг другу в глаза. Он хотел что-то сказать, но в последний миг осекся и махнул рукой. Сама, мол, решай.
— Дамы, вперед! — Девушка усмехнулась краешком губ, поднялась со шкуры и, грациозно покачивая бедрами, пошла к камню.
— Помни, сейчас твоя душа может перенестись в прошлое, но лишь после смерти купца. Ибо таково главное правило круга камней: пройдя сквозь пути, странники не должны встретиться!
Девушка обернулась, посмотрела на Андраса долгим взглядом и слегка пожала плечами. Затем она положила ладони на вновь почерневший камень и заговорила звонким голосом:
— Я самая красивая и дорогая шлюха столицы. Меня нельзя просто купить, я сама решаю, перед кем мне раздвинуть ноги. Полтора года назад ко мне пришел король…
Она на мгновенье замолчала, словно собираясь с силами, и продолжила:
— Мы трижды встречались, и я понесла от него. Он не признал ребенка, а его прислужники велели мне навсегда уехать из столицы! Это несправедливо! У ребенка должен быть отец, а я хочу стать королевой!
«Ого, — с некоторым удивлением подумал воин, — а ставки-то растут. И все вокруг короля вертится. Надо же».
Между тем девушку окутал туман, в котором, как и в случае с купцом, образовался просвет. Вскоре стало видно много неприглядного.
Алейна очнулась в комнате, из-за стены которой доносились пьяные вопли. Перехватило дыхание, затошнило, а потолок закружился перед глазами. Она крепко зажмурилась, пережидая, пока схлынет вал воспоминаний. Наконец полегчало, и она приоткрыла глаза. Сбоку храпел сборщик налогов. Сегодня ночью он сполна насладился ее девственным телом и сейчас спал, довольный и расслабленный.
В свои двенадцать лет Алейна уже стала милой, соблазнительной девчонкой, и поэтому родная мать неделю назад отдала ее сборщику королевских налогов как плату за последние два года. А что делать? Отец пьяница, а в семье растут еще четверо. Как прокормить такую ораву? А что хочет Алейна — никто и не спрашивал.
Этот ублюдок избивал и насиловал ее почти месяц, пока они объезжали страну. Один раз она попробовала сбежать. Неудачно. Охранники приволокли ее обратно. Тогда у нее не было ни единой возможности сбежать, да и что знала девочка, никогда не выходившая за околицу родного села, о мире?
— Ублюдки! — прошипела она, глядя на лоснящуюся рожу королевского сборщика.
— Что случилось? — спокойно поинтересовался купец, когда они расположились на уютном диване в его кабинете.
— Принцесса… — Пташек судорожно всхлипнул. — Она… мертва!
— Да что ты такое несешь?! — Купец вскочил с дивана, сжал ладони в кулаки.
— Вчера вечером она пришла сыграть с королем в шахматы. Выпила вина, и ее начало рвать кровью! Потом судороги. И все, конец!
Пташек нервно сглотнул и провел ладонью по взлохмаченным волосам.
— Ты-то откуда это знаешь? — процедил купец, убрав при этом руки за спину, чтобы скрыть охватившую его дрожь.
— Мой дядя — королевский лекарь. — Пташек гордо поднял подбородок. — О случившемся еще мало кто знает! Кузина короля мертва, ее отравили какие-то мерзавцы, и это истинная правда!
— Ладно. Заработал. — Купец вложил в потную ладонь шпиона кошель с серебром и мягко подтолкнул в спину. — А теперь ступай, дел у меня много.
Пташек пристально посмотрел на купца и молча вышел из комнаты. Парвуз ощутил слабость в ногах и рухнул на диван.
— О боги! — простонал купец. — Почему этой дуре не сиделось в своих покоях? И кто, разрази его гром, дал ей пригубить из кубка короля?!
«Осел, — в голове вновь раздался внутренний голос, который за последние три года не раз давал мудрые советы. — Почему на бабах зелье не испытывал, а только на мужиках?»
— Ишь, умный какой, сам-то только сейчас, небось, до этого додумался? — зло прошипел купец.
Голос ничего не ответил.
— Впрочем, оба помощника зельевара гниют на дне канала, сам же он уехал на Желтые острова, ну а нищих в городе никто никогда и не считал. Пусть попробуют что-то доказать, — успокаивая самого себя, быстро-быстро забормотал купец.
В дверь постучали. Громко и уверенно.
— Не повезло, — презрительно сплюнул воин, наблюдая, как упирающегося купца тащат на виселицу, — торгаш, а в заговоры вздумал играть. Тьфу!
Из тумана донесся крик. Все было кончено. Воин встал, хрустнул шеей и сделал несколько резких махов руками. Разумеется, они не сидели на холме все четыре года, наблюдая за жизнью купца. Окно в тумане показывало лишь некоторые, выборочные дни из его жизни, но и так времени прошло изрядно. Вон луна уже на два пальца опустилась!
— Он сделал свой выбор, — промолвил старик. — Следующий!
Воин и незнакомка посмотрели друг другу в глаза. Он хотел что-то сказать, но в последний миг осекся и махнул рукой. Сама, мол, решай.
— Дамы, вперед! — Девушка усмехнулась краешком губ, поднялась со шкуры и, грациозно покачивая бедрами, пошла к камню.
— Помни, сейчас твоя душа может перенестись в прошлое, но лишь после смерти купца. Ибо таково главное правило круга камней: пройдя сквозь пути, странники не должны встретиться!
Девушка обернулась, посмотрела на Андраса долгим взглядом и слегка пожала плечами. Затем она положила ладони на вновь почерневший камень и заговорила звонким голосом:
— Я самая красивая и дорогая шлюха столицы. Меня нельзя просто купить, я сама решаю, перед кем мне раздвинуть ноги. Полтора года назад ко мне пришел король…
Она на мгновенье замолчала, словно собираясь с силами, и продолжила:
— Мы трижды встречались, и я понесла от него. Он не признал ребенка, а его прислужники велели мне навсегда уехать из столицы! Это несправедливо! У ребенка должен быть отец, а я хочу стать королевой!
«Ого, — с некоторым удивлением подумал воин, — а ставки-то растут. И все вокруг короля вертится. Надо же».
Между тем девушку окутал туман, в котором, как и в случае с купцом, образовался просвет. Вскоре стало видно много неприглядного.
Алейна очнулась в комнате, из-за стены которой доносились пьяные вопли. Перехватило дыхание, затошнило, а потолок закружился перед глазами. Она крепко зажмурилась, пережидая, пока схлынет вал воспоминаний. Наконец полегчало, и она приоткрыла глаза. Сбоку храпел сборщик налогов. Сегодня ночью он сполна насладился ее девственным телом и сейчас спал, довольный и расслабленный.
В свои двенадцать лет Алейна уже стала милой, соблазнительной девчонкой, и поэтому родная мать неделю назад отдала ее сборщику королевских налогов как плату за последние два года. А что делать? Отец пьяница, а в семье растут еще четверо. Как прокормить такую ораву? А что хочет Алейна — никто и не спрашивал.
Этот ублюдок избивал и насиловал ее почти месяц, пока они объезжали страну. Один раз она попробовала сбежать. Неудачно. Охранники приволокли ее обратно. Тогда у нее не было ни единой возможности сбежать, да и что знала девочка, никогда не выходившая за околицу родного села, о мире?
— Ублюдки! — прошипела она, глядя на лоснящуюся рожу королевского сборщика.
Страница 3 из 4
