Длинный коридор, залитый нежно-молочным светом, с множеством дверей и стойкой посередине — совершенно удивительное место. Здесь, вроде бы, всегда людно. Секунды не проходит, что бы кто-то за чем-то куда-то не шел.
48 мин, 3 сек 19616
— Грозно, не грозно — а пары дней не прошло с визита этой самой мадамы, как меня по дороге с работы выцепили какие-то два урода. Здоровые, бошки бритые, четыре класса образования на морде! Взяли за грудки, затащили в подворотню и давай беседу вести. Говорят: «Ты чего людям деньги не отдаешь, курица?!». Каким людям, какие деньги? Я им говорю: «Мальчики, я вам ничего не должна!». А один, с-ссу…, козел такой, смеется: «Уже должна!». В общем, нагрузили они меня «по самое не балуй». А что я могу сделать? Я, обычная женщина, с парализованным мужем на руках?! Я, конечно, перетрухнула, с Настькой пересоветовалась, заяву в ментовку накатала. А толку-то? У них-то все менты купленные! У этой стервы, оказывается, племяш в прокуратуре работает. И меня потом, как начали кошмарить! То бритые, то с погонами. Кошмар!
— Да, — с пониманием сказал Светлый, — не позавидуешь. В такие жернова попала.
— А одним вечером я к квартире подхожу, а меня сзади за руки хвать, в хату вломились и сразу к Женьке. Чо, говорят, молчишь? Денег давай! А то мы твою распрекрасную женушку тебе по частям в коробке пришлем, будешь, как конструктор собирать. Представляешь, каково Женьке было?! Просто капец! А через пару дней Настюха вечером зашла. Взъерошенная вся, уставшая, злая, колючая, как еж в луже. Я ее пытаю, что стряслось, а она самым, что ни на есть, отборным матом всю нашу жизнь распрекрасную перекрыла! От нее такое редко услышишь, она — женщина с железной волей, себя держать умеет. У Макса, мужа ее, опухоль нашли. Вроде и операбельная, но большая. Надо срочно операцию делать, пока не поздно. А как ее делать, если она, подруга моя сердешная, всю заначку на меня истратила?! Ты представляешь, какие дела?! Я, блин, в шоке! Говорю: «Настюша, зайка, я пустая, как банка из-под пива в жару!». А я действительно без копейки. В доме жрать нечего, в холодильнике только супчик Женькин, даже чаем угостить подругу не могу! Женькины лекарства каждый день целого состояния стоят! Настюха психанула, кулаком по столу треснула и в дверь. Йокарный бабай! Все, думаю, нет у меня подруги теперь.
— Что, вот так вдрызг разругались?
— Хе, — разулыбалась Юля, — то ты Настю мою не знаешь! Через полчаса заявляется, курочка моя! С бутылкой водки и закусем! Ну, вот кто, скажи мне, кто еще на такое способен, как ни верная подруга?!
— Класс! — с улыбкой сказал Светлый.
— Хоть жива-то, Настюха твоя?
— Типун тебе на язык! — тут же выпалила Юля, сверкнув глазами, — ей сто лет на роду и еще чуток! Она тебя переживет!
— Да, уж, пережила, — пошутил Светлый.
— Ну да, извини, не подумала, — стушевалась Юля, — во-оот. Загудели мы с ней в тот вечер! Одной бутылкой не обошлось. Она у меня на ночь осталась. А с утра, ты представляешь? — Юля вновь засверкала, — Женька заговорил! Бормотал, конечно, не поймешь. Я уж потом приловчилась его понимать. Но ведь заговорил! Вот ведь, нет худа без добра! То ли от стресса, то ли еще от чего, не знаю. А потом я квартиру мамкину продала.
— Не жалко?
— Жалко конечно! А что поделать? Долгов — по самые помидоры, зарплатой я за сто лет их не выплачу. Даже на что-то плохенькое не осталось. Пришлось однушку снимать. Зато уже без долгов! Да только радости мне что-то не добавило. Какая-то канитель да суета, а не жизнь. Работа, работа, работа! Дома Женька, лекарства, снова работа, готовка, уборка… Я вся какая-то замученная была. Как старая тряпка. И выглядела, видать, так же. Иду я, значит, как-то домой, ползу, вся в мыслях, а тут какой-то модный чел мне сигналит. Какого тебе рожна надо?! Пригляделась — да это же Жорик! Жорик, с которым я танцевала много лет. Машина блатная, прикид модный, весь такой, — Юля растопырила пальцы «козой», — короче, все ок. Он меня домой подбросил, по дороге про жизнь разговорились. Он мне, как-то невзначай, и говорит: «Ты, Юлька, не забыла еще, как танцевать?». А хрен его знает? Может и забыла. В общем, работу мне предложил, говорит, денежная. Я-то, вроде, при работе, да только не понятно, что это за работа такая, от которой денег не остается. Будто и не на работу хожу, а на гулянку. Я подумала, взяла у него визитку и на следующий день пришла вечерком. И знаешь, куда?
— Куда?
— Да, — с пониманием сказал Светлый, — не позавидуешь. В такие жернова попала.
— А одним вечером я к квартире подхожу, а меня сзади за руки хвать, в хату вломились и сразу к Женьке. Чо, говорят, молчишь? Денег давай! А то мы твою распрекрасную женушку тебе по частям в коробке пришлем, будешь, как конструктор собирать. Представляешь, каково Женьке было?! Просто капец! А через пару дней Настюха вечером зашла. Взъерошенная вся, уставшая, злая, колючая, как еж в луже. Я ее пытаю, что стряслось, а она самым, что ни на есть, отборным матом всю нашу жизнь распрекрасную перекрыла! От нее такое редко услышишь, она — женщина с железной волей, себя держать умеет. У Макса, мужа ее, опухоль нашли. Вроде и операбельная, но большая. Надо срочно операцию делать, пока не поздно. А как ее делать, если она, подруга моя сердешная, всю заначку на меня истратила?! Ты представляешь, какие дела?! Я, блин, в шоке! Говорю: «Настюша, зайка, я пустая, как банка из-под пива в жару!». А я действительно без копейки. В доме жрать нечего, в холодильнике только супчик Женькин, даже чаем угостить подругу не могу! Женькины лекарства каждый день целого состояния стоят! Настюха психанула, кулаком по столу треснула и в дверь. Йокарный бабай! Все, думаю, нет у меня подруги теперь.
— Что, вот так вдрызг разругались?
— Хе, — разулыбалась Юля, — то ты Настю мою не знаешь! Через полчаса заявляется, курочка моя! С бутылкой водки и закусем! Ну, вот кто, скажи мне, кто еще на такое способен, как ни верная подруга?!
— Класс! — с улыбкой сказал Светлый.
— Хоть жива-то, Настюха твоя?
— Типун тебе на язык! — тут же выпалила Юля, сверкнув глазами, — ей сто лет на роду и еще чуток! Она тебя переживет!
— Да, уж, пережила, — пошутил Светлый.
— Ну да, извини, не подумала, — стушевалась Юля, — во-оот. Загудели мы с ней в тот вечер! Одной бутылкой не обошлось. Она у меня на ночь осталась. А с утра, ты представляешь? — Юля вновь засверкала, — Женька заговорил! Бормотал, конечно, не поймешь. Я уж потом приловчилась его понимать. Но ведь заговорил! Вот ведь, нет худа без добра! То ли от стресса, то ли еще от чего, не знаю. А потом я квартиру мамкину продала.
— Не жалко?
— Жалко конечно! А что поделать? Долгов — по самые помидоры, зарплатой я за сто лет их не выплачу. Даже на что-то плохенькое не осталось. Пришлось однушку снимать. Зато уже без долгов! Да только радости мне что-то не добавило. Какая-то канитель да суета, а не жизнь. Работа, работа, работа! Дома Женька, лекарства, снова работа, готовка, уборка… Я вся какая-то замученная была. Как старая тряпка. И выглядела, видать, так же. Иду я, значит, как-то домой, ползу, вся в мыслях, а тут какой-то модный чел мне сигналит. Какого тебе рожна надо?! Пригляделась — да это же Жорик! Жорик, с которым я танцевала много лет. Машина блатная, прикид модный, весь такой, — Юля растопырила пальцы «козой», — короче, все ок. Он меня домой подбросил, по дороге про жизнь разговорились. Он мне, как-то невзначай, и говорит: «Ты, Юлька, не забыла еще, как танцевать?». А хрен его знает? Может и забыла. В общем, работу мне предложил, говорит, денежная. Я-то, вроде, при работе, да только не понятно, что это за работа такая, от которой денег не остается. Будто и не на работу хожу, а на гулянку. Я подумала, взяла у него визитку и на следующий день пришла вечерком. И знаешь, куда?
— Куда?
Страница 8 из 14
