Такие прохладные ночи редко выпадают летом. Дул резкий холодный ветер. Он пригнал с собой туман, такой же холодный и очень густой. Фары не могли пробить его: дорога виделась лишь на несколько метров, да и то смутно, будто сквозь матовое стекло…
7 мин, 59 сек 16455
Однажды ночью, лет сто назад, чудовищный пожар уничтожил монастырь, который тогда еще не назывался Старым. Не уцелел ни один из обитавших там монахов. С тех пор то место приобрело дурную славу. Происходили там странные и страшные вещи.
— Ерунда все это, — сказал я с уверенностью, которой не испытывал.
Николай криво усмехнулся.
Несмотря на все попытки Николая удержать меня до утра, я отправился в обратный путь.
Туман словно поджидал меня, и вскоре я снова попал в белый призрачный мир.
Показалось вдруг, что кто-то пристально смотрит мне в спину. Я невольно оглянулся, никого не увидел и улыбнулся. Вот и нервишки стали пошаливать. А тут еще Николай со своими байками…
Я включил радио, нашел самую веселую мелодию, закурил и попытался расслабиться. Но это не помогло. Жуткое ощущение чьего-то присутствия не проходило, а лишь усиливалось все больше. Снова вернулся страх заблудиться в тумане. Я крепко сжал зубы и все сильнее давил на газ.
Туман передо мной переставал быть монолитной молочной массой: в нем начали появляться проталины, он клубился и словно бы дышал. Казалось, он распадается на череду неуловимо изменчивых призрачных фигур, за их завесой мелькали странные тени.
Увиденное впереди я поначалу тоже принял за игру тумана, но сердце вдруг больно колыхнулось в груди, подкатывая к горлу, и я понял, что это не игра воображения. Женщина и ее дочь ждали меня.
Женщина подняла руку, прося остановиться. Первым моим порывом было стремление утопить посильнее педаль газа, но затем стыд ледяной волной смыл панику. Чего я испугался — женщины? Девочки? Или поверил Коленькиным байкам? Крутой мужик, ничего не скажешь!
Машина остановилась прямо перед ними, я поколебался и вышел из нее. Женщина и ее дочь, молча смотрели на меня. Девочка улыбалась так, словно была родной сестрой своей куклы.
Чудовищный холод когтистой лапой сжал мне сердце, липкими щупальцами пополз вверх, к горлу, сдавил его так, что стало трудно дышать. Возможно, кто-то посмеялся бы над моим ужасом, но он не видел этой улыбки.
Женщина шагнула ко мне, протягивая руку. Я попятился, отчего-то зная: если она коснется меня, все будет кончено. И сделал то, чего никогда не ожидал от себя — бросился бежать! Я нырнул в туман, словно в ледяную воду. Он был почти осязаем, облепил меня с ног до головы и даже, казалось, сковывал движения. Из его белой мути вырастали ветви деревьев, похожие на костлявые скрюченные лапы, жадно цепляясь за одежду, будто пытались удержать. Корни, похожие на змей, лезли под ноги и я падал, поднимался, не чувствуя боли и продолжал своё безумное бегство в никуда. Упав в очередной раз, я не смог встать — не осталось сил. И с обреченной жутью загнанного животного вдруг понял, что пришла смерть.
Она возникла из тумана в образе двух хрупких созданий — женщины и девочки. Затем я увидел, что они были не одни. Тот, кто пришел с ними скрывался за покровом тумана, но я ощущал его давящий взгляд, полный какого-то омерзительного вожделения.
Я поднялся на ноги, держась за ствол дерева.
— Кто ты?! — крикнул я в туман.
— Зачем я тебе нужен?— … нужен… нужен… нужен… — гулко разнеслось вокруг разноголосое эхо, словно прозвучало в ответ. Женщина и ее дочь неторопливо приближались, неотвратимо и целеустремленно.
Гулко хлопнул выстрел, и женщина закричала, падая на землю. Жуткий её крик породил такое эхо, что, казалось, вопит сам окружающий туман. Он волной накрыл ее тело и скрыл от глаз, будто растворив в себе.
Яркий электрический луч ударил по глазам: приближался темный силуэт с фонарем и ружьем в руках. Приглядевшись, я узнал его: лесник по прозвищу Хромой, единственный кто не боялся жить рядом со старым монастырем.
В том месте, где упало женское тело, не было ничего, кроме черного пятна выжженной травы.
Хромой оказался рядом, ощупал меня фонарным лучом, пристально оглядел из-под кустистых бровей и, видимо успокоившись на мой счет, усмехнулся:
— Что, паря, спужался?
Я смог лишь кивнуть в ответ.
— Оно и понятно, тут любой бы наклал полные подштанники. Я как увидел, что они вокруг тебя выплясывают, думал — все, не успею. Бабахнул из ружьишка, она — брык, и с копыт долой…
— Тот, кто на тебя глаз положил, хозяин тумана. Нечисть поганая, с незапамятных времен здесь обитает. Иногда людей забирает, но не каждого, а по какой-то примете их отличает.
— Чушь какая-то, — пробормотал я.
Я разглядел кое-что в траве и подошел посмотреть.
— Оно и правильно, — насмешливо басил сзади Хромой.
— Проснешься завтра, да и решишь, что все тебе спьяну приснилось. Это мне тут жить приходится, да я и не жалуюсь, привык уже к таким соседушкам…
В траве лежала кукла. Такая есть, наверное, у каждой девочки. В спине у нее кольцо, и когда дернешь за него, кукла говорит какие-нибудь глупости, вроде: «Хочу конфету!».
Я дернул, и ледяная когтистая лапа вновь больно сжала сердце. Потому что кукла сказала совсем другие слова.
Я больше никогда не был в родном поселке. Все происшедшее давно уже позабылось, перестало казаться реальным и вспоминается, словно дурной сон.
— Ерунда все это, — сказал я с уверенностью, которой не испытывал.
Николай криво усмехнулся.
Несмотря на все попытки Николая удержать меня до утра, я отправился в обратный путь.
Туман словно поджидал меня, и вскоре я снова попал в белый призрачный мир.
Показалось вдруг, что кто-то пристально смотрит мне в спину. Я невольно оглянулся, никого не увидел и улыбнулся. Вот и нервишки стали пошаливать. А тут еще Николай со своими байками…
Я включил радио, нашел самую веселую мелодию, закурил и попытался расслабиться. Но это не помогло. Жуткое ощущение чьего-то присутствия не проходило, а лишь усиливалось все больше. Снова вернулся страх заблудиться в тумане. Я крепко сжал зубы и все сильнее давил на газ.
Туман передо мной переставал быть монолитной молочной массой: в нем начали появляться проталины, он клубился и словно бы дышал. Казалось, он распадается на череду неуловимо изменчивых призрачных фигур, за их завесой мелькали странные тени.
Увиденное впереди я поначалу тоже принял за игру тумана, но сердце вдруг больно колыхнулось в груди, подкатывая к горлу, и я понял, что это не игра воображения. Женщина и ее дочь ждали меня.
Женщина подняла руку, прося остановиться. Первым моим порывом было стремление утопить посильнее педаль газа, но затем стыд ледяной волной смыл панику. Чего я испугался — женщины? Девочки? Или поверил Коленькиным байкам? Крутой мужик, ничего не скажешь!
Машина остановилась прямо перед ними, я поколебался и вышел из нее. Женщина и ее дочь, молча смотрели на меня. Девочка улыбалась так, словно была родной сестрой своей куклы.
Чудовищный холод когтистой лапой сжал мне сердце, липкими щупальцами пополз вверх, к горлу, сдавил его так, что стало трудно дышать. Возможно, кто-то посмеялся бы над моим ужасом, но он не видел этой улыбки.
Женщина шагнула ко мне, протягивая руку. Я попятился, отчего-то зная: если она коснется меня, все будет кончено. И сделал то, чего никогда не ожидал от себя — бросился бежать! Я нырнул в туман, словно в ледяную воду. Он был почти осязаем, облепил меня с ног до головы и даже, казалось, сковывал движения. Из его белой мути вырастали ветви деревьев, похожие на костлявые скрюченные лапы, жадно цепляясь за одежду, будто пытались удержать. Корни, похожие на змей, лезли под ноги и я падал, поднимался, не чувствуя боли и продолжал своё безумное бегство в никуда. Упав в очередной раз, я не смог встать — не осталось сил. И с обреченной жутью загнанного животного вдруг понял, что пришла смерть.
Она возникла из тумана в образе двух хрупких созданий — женщины и девочки. Затем я увидел, что они были не одни. Тот, кто пришел с ними скрывался за покровом тумана, но я ощущал его давящий взгляд, полный какого-то омерзительного вожделения.
Я поднялся на ноги, держась за ствол дерева.
— Кто ты?! — крикнул я в туман.
— Зачем я тебе нужен?— … нужен… нужен… нужен… — гулко разнеслось вокруг разноголосое эхо, словно прозвучало в ответ. Женщина и ее дочь неторопливо приближались, неотвратимо и целеустремленно.
Гулко хлопнул выстрел, и женщина закричала, падая на землю. Жуткий её крик породил такое эхо, что, казалось, вопит сам окружающий туман. Он волной накрыл ее тело и скрыл от глаз, будто растворив в себе.
Яркий электрический луч ударил по глазам: приближался темный силуэт с фонарем и ружьем в руках. Приглядевшись, я узнал его: лесник по прозвищу Хромой, единственный кто не боялся жить рядом со старым монастырем.
В том месте, где упало женское тело, не было ничего, кроме черного пятна выжженной травы.
Хромой оказался рядом, ощупал меня фонарным лучом, пристально оглядел из-под кустистых бровей и, видимо успокоившись на мой счет, усмехнулся:
— Что, паря, спужался?
Я смог лишь кивнуть в ответ.
— Оно и понятно, тут любой бы наклал полные подштанники. Я как увидел, что они вокруг тебя выплясывают, думал — все, не успею. Бабахнул из ружьишка, она — брык, и с копыт долой…
— Тот, кто на тебя глаз положил, хозяин тумана. Нечисть поганая, с незапамятных времен здесь обитает. Иногда людей забирает, но не каждого, а по какой-то примете их отличает.
— Чушь какая-то, — пробормотал я.
Я разглядел кое-что в траве и подошел посмотреть.
— Оно и правильно, — насмешливо басил сзади Хромой.
— Проснешься завтра, да и решишь, что все тебе спьяну приснилось. Это мне тут жить приходится, да я и не жалуюсь, привык уже к таким соседушкам…
В траве лежала кукла. Такая есть, наверное, у каждой девочки. В спине у нее кольцо, и когда дернешь за него, кукла говорит какие-нибудь глупости, вроде: «Хочу конфету!».
Я дернул, и ледяная когтистая лапа вновь больно сжала сердце. Потому что кукла сказала совсем другие слова.
Я больше никогда не был в родном поселке. Все происшедшее давно уже позабылось, перестало казаться реальным и вспоминается, словно дурной сон.
Страница 2 из 3
