Комета, волосатое чудовище, ползла по небу. Её движение вдоль Млечного пути было неуловимым, но Тим очень долго лежал, запрокинув голову, и поэтому видел, как небесная странница неотвратимо скользит в сторону городка, в который он спешил. Он смутно помнил, как бежал по тёмному лесу пока не упал без сил на снег. Звёзды бродили по кругу, их матовое поле с кляксами тёмных провалов разрезала сверкающая бритва.
15 мин, 29 сек 3775
Сзади послышалось тяжёлое дыхание, перебиваемое злобным рыком. Огромный пёс тащил окровавленное тело, оставляя тёмную борозду в снегу. Тима скрутило от ужаса, он спрятался за кусты и боялся вздохнуть. Карлику не повезло. О, господи, какая страшная смерть!
Заскрипели ржавые петли на двери кирхи, и в узкой полоске пробивающегося сквозь дверной проём света показалась сгорбленная фигура мужчины, сжимающего в руках ружье. Луна светила в полную силу, и Тиму удалось рассмотреть старика. Взлохмаченные волосы и руки-кувалды, легко держащие тяжёлое оружие, словно это был не дробовик, а тростинка. Тим затаился, но проклятый кашель выдал его. Перед глазами всё поплыло, и он свалился на землю, надрываясь в хрипе.
Когда пелена упала с глаз, Тим увидел кирху, массивный крест на фоне кометы, и стоящих в двух шагах от него старика и собаку с окровавленной пастью. Рядом с ними, казавшийся бесформенным клубком, в кое-как намотанной одежде переминался с ноги на ногу карлик и тихо позвякивал колокольчиком. Тим перевернулся на спину и затих. Все были живы. И почему он подумал, что кто-то хочет его убить? Во всём виновата комета. И жёлтый туман. Старик о чём-то его спросил, но он не расслышал. Тот спросил его снова и Тим понял, что спрашивают о чуме. Он замычал в ответ и замотал головой: нет, он не болен! Он сбежал из чумного города, но болезнь его миновала!
Старик недоверчиво хмыкнул и, подняв его, как пушинку, понёс по тропинке в церковь. В другой руке у старика был зажат мешок, из которого капала, пробивая маленькие лунки в снегу, кровь. Карлик тащил ружьё и тихо ругался.
Пройдя между рядами скамеек к алтарю, старик кинул на пол мешок и бережно опустил Тима на алтарь. Тот в ужасе замычал от такого кощунства, но старик усмехнулся и сказал: «Не бойся. Ты сильнее Его, раз выжил». Он показал на распятие Христа, вырезанное из цельного куска дерева, величиной в рост человека, и небрежно перекрестился. Помолчав, он сказал карлику и собаке: «Спасителя надо накормить» и открыл потайную дверь, за которой виднелась лестница в подвал.
Протиснувшись бочком в узкий проход, старик забрал у карлика ружьё и повёл шатающегося, обессилевшего Тима вниз, по темным переходам, коридорам, пахнущим плесенью, к одному ему известной каморке. Впереди вышагивал карлик, волочил мешок и звенел колокольчиком, беспрестанно ударяя им о стены. Пёс остался наверху, получив большой кусок от загрызенного им волка. Тим чуть опять не потерял сознание от зловония, наполнявшего подвал, но вскоре они добрались до жилища старика. В лицо Тиму ударил тёплый воздух, и он задохнулся от запаха еды. Как же давно он не ел!
Всё время, пока он хлебал наваристые щи, старик говорил. Видимо ему не с кем было общаться, ведь карлик был сумасшедшим, а люди, живущие в городе, пуще всего боялись чумы, и поэтому кирха вот уже несколько лет стояла необитаемой, даже Господь наш небесный и тот отвернулся от неё. «Чудо! — кричал старик, близко наклоняясь к тиминому лицу и брызгая слюной.»
— Нам всем не хватает чуда!«Карлик сидел в углу и мрачно смотрел на проповедника. В перерыве между словами, уродец взмахивал колокольчиком и злобно спрашивал, переходя на визг:» Где моя мама?!«Тим вздрагивал и давился пищей, а старик орал:» Заткнись, несчастный!«Лилипут криво ухмылялся и звенел ещё громче.»
Пламя свечи отбрасывало на своды кельи причудливые тени от мечущегося в припадке ярости старика. Он вещал о каре небесной, постигшей род людской, о вере в чертей и древних богов, которая заведёт народ во тьму мракобесия. Жёлтый туман не снаружи, кричал он. Жёлтый туман, населённый чудовищами, у нас в голове. Да! Именно так! Надо спасти людей, хоть они и не достойны этого. Надо спасти мир от греховности и выродков, населяющих его!
Старик замолчал, переводя дыхание. Карлик жалобным голоском сказал: «Где моя мама?!» и захохотал, но как-то жутко с присвистом. Плакал или смеялся. Скорбел или издевался. Ведь жизнь над ним подшутила изрядно, наградив уродством и немыслимой злобой.
«Ты прошёл конфирмацию?» — спросил Тима старик. Он навис над ним и его глаза, словно два светящихся уголька, горели в полутьме.
Тим кивнул в ответ. Он уже плохо соображал, солово глазея на старика. Сыто икнув, он завалился на бок и сквозь полусон слушал речи о боге и дьяволе, о людях и нечистой силе. Ему было всё равно. Он в тепле и уюте, а что будет дальше, на то воля божья. Карлик подполз ближе и прошептал ему на ухо: «Ты умрёшь и увидишь мою маму». Тим отмахнулся от него и заснул, тихо посапывая и вздрагивая во сне от кошмарных видений, навеянных событиями прошедшего дня.
Заскрипели ржавые петли на двери кирхи, и в узкой полоске пробивающегося сквозь дверной проём света показалась сгорбленная фигура мужчины, сжимающего в руках ружье. Луна светила в полную силу, и Тиму удалось рассмотреть старика. Взлохмаченные волосы и руки-кувалды, легко держащие тяжёлое оружие, словно это был не дробовик, а тростинка. Тим затаился, но проклятый кашель выдал его. Перед глазами всё поплыло, и он свалился на землю, надрываясь в хрипе.
Когда пелена упала с глаз, Тим увидел кирху, массивный крест на фоне кометы, и стоящих в двух шагах от него старика и собаку с окровавленной пастью. Рядом с ними, казавшийся бесформенным клубком, в кое-как намотанной одежде переминался с ноги на ногу карлик и тихо позвякивал колокольчиком. Тим перевернулся на спину и затих. Все были живы. И почему он подумал, что кто-то хочет его убить? Во всём виновата комета. И жёлтый туман. Старик о чём-то его спросил, но он не расслышал. Тот спросил его снова и Тим понял, что спрашивают о чуме. Он замычал в ответ и замотал головой: нет, он не болен! Он сбежал из чумного города, но болезнь его миновала!
Старик недоверчиво хмыкнул и, подняв его, как пушинку, понёс по тропинке в церковь. В другой руке у старика был зажат мешок, из которого капала, пробивая маленькие лунки в снегу, кровь. Карлик тащил ружьё и тихо ругался.
Пройдя между рядами скамеек к алтарю, старик кинул на пол мешок и бережно опустил Тима на алтарь. Тот в ужасе замычал от такого кощунства, но старик усмехнулся и сказал: «Не бойся. Ты сильнее Его, раз выжил». Он показал на распятие Христа, вырезанное из цельного куска дерева, величиной в рост человека, и небрежно перекрестился. Помолчав, он сказал карлику и собаке: «Спасителя надо накормить» и открыл потайную дверь, за которой виднелась лестница в подвал.
Протиснувшись бочком в узкий проход, старик забрал у карлика ружьё и повёл шатающегося, обессилевшего Тима вниз, по темным переходам, коридорам, пахнущим плесенью, к одному ему известной каморке. Впереди вышагивал карлик, волочил мешок и звенел колокольчиком, беспрестанно ударяя им о стены. Пёс остался наверху, получив большой кусок от загрызенного им волка. Тим чуть опять не потерял сознание от зловония, наполнявшего подвал, но вскоре они добрались до жилища старика. В лицо Тиму ударил тёплый воздух, и он задохнулся от запаха еды. Как же давно он не ел!
Всё время, пока он хлебал наваристые щи, старик говорил. Видимо ему не с кем было общаться, ведь карлик был сумасшедшим, а люди, живущие в городе, пуще всего боялись чумы, и поэтому кирха вот уже несколько лет стояла необитаемой, даже Господь наш небесный и тот отвернулся от неё. «Чудо! — кричал старик, близко наклоняясь к тиминому лицу и брызгая слюной.»
— Нам всем не хватает чуда!«Карлик сидел в углу и мрачно смотрел на проповедника. В перерыве между словами, уродец взмахивал колокольчиком и злобно спрашивал, переходя на визг:» Где моя мама?!«Тим вздрагивал и давился пищей, а старик орал:» Заткнись, несчастный!«Лилипут криво ухмылялся и звенел ещё громче.»
Пламя свечи отбрасывало на своды кельи причудливые тени от мечущегося в припадке ярости старика. Он вещал о каре небесной, постигшей род людской, о вере в чертей и древних богов, которая заведёт народ во тьму мракобесия. Жёлтый туман не снаружи, кричал он. Жёлтый туман, населённый чудовищами, у нас в голове. Да! Именно так! Надо спасти людей, хоть они и не достойны этого. Надо спасти мир от греховности и выродков, населяющих его!
Старик замолчал, переводя дыхание. Карлик жалобным голоском сказал: «Где моя мама?!» и захохотал, но как-то жутко с присвистом. Плакал или смеялся. Скорбел или издевался. Ведь жизнь над ним подшутила изрядно, наградив уродством и немыслимой злобой.
«Ты прошёл конфирмацию?» — спросил Тима старик. Он навис над ним и его глаза, словно два светящихся уголька, горели в полутьме.
Тим кивнул в ответ. Он уже плохо соображал, солово глазея на старика. Сыто икнув, он завалился на бок и сквозь полусон слушал речи о боге и дьяволе, о людях и нечистой силе. Ему было всё равно. Он в тепле и уюте, а что будет дальше, на то воля божья. Карлик подполз ближе и прошептал ему на ухо: «Ты умрёшь и увидишь мою маму». Тим отмахнулся от него и заснул, тихо посапывая и вздрагивая во сне от кошмарных видений, навеянных событиями прошедшего дня.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 5
