Хотите знать, как чувствует себя орел в неволе? Тот самый, который «за решеткой в темнице сырой». Хотя нет, орлу проще было, он ведь воспитан в неволе. А я «воспитана» свободной. Правда, до последнего времени даже не задумывалась, что такое — эта самая свобода. Просто жилось, как на хорошей скоростной трассе, когда там свободно от транспорта, в салоне собственной машины. Когда хочешь — разгонишься, когда надо — тормозишь.
23 мин, 17 сек 16498
Он спустился ниже и пролетел над городом, почти задевая крыши домов, принеся с собой мощный порыв ветра. Чем привлек внимание копошащейся жрущей друг друга массы. И получил, наконец, отклик и от них: сначала неосознанное раздражение — что оторвали от привычного занятия. Потом растерянность — кружащая над городом тень не умещалась в камерных примитивных мозгах. Растерянность быстро перешла в злобу. И только потом внизу масса ощутила страх: сквозь миазмы злобы прорвались волны неосознанного, но настоящего ужаса перед неотвратимым возмездием непонятно за что, волны паники перед сокрушительной стихией, способной вышвырнуть из бытия их маленькие вонючие мирки. Эта смесь злобы и ужаса оказалась катализатором для решения Хранителя, подстегнула желание получить больше живых, настоящих откликов от бесчувственной безликой массы.
Казалось, время и пространство схлопнулись и вывернулись наизнанку, когда Хранитель взметнулся вверх. Там, ощутив бескрайность мира, выпустил на свободу все до единой частицы своего сознания. И ринулся следом за оседавшим на землю сверкавшим туманом, разрывая пространство, выбрасывая перед собой залпы пламени. За секунды до смерти в огне маленькие червяки на земле успевали поделиться давно забытыми чувствами, наполнявшими расширившееся сознание Хранителя новой информацией. Одно из пойманных чувств чуть не заставило пожалеть умирающих. Но забившиеся в глубину чужие…, нет, уже свои, человеческие воспоминания и боль не давали жалеть, требовали ненависти и мести до конца.
Среди бесчинствующего пламени промелькнула не тронутая огнем, заасфальтированная детская площадка и безжизненное тело. И снова пришло видение: Создатель, тщательно вырисовывающий горящие глаза Хранителя. И подпись внизу: «Капля крови дракона может исцелить умирающего»…
Хранитель остановился, завис в воздухе, вбирая рассыпанные вокруг искры своего сознания вместе с картинами, рождавшимися или уже родившимися в мозгу ребенка. Одного движения когтистой лапы было достаточно, чтобы поток черной мерцающей крови накрыл землю внизу, крохотными каплями упав на лицо умирающего Создателя…
… ИЗ КАМНЯ ПРЕВРАТИВ ЯНТАРЬ В СМОЛУ,
ХРАНИТЕЛЬ ПОЛЕТИТ ЧЕРЕЗ МИРЫ…
Утром меня разбудил голос Кирилла:
— Мам, ты бы домой пошла. Нельзя же всю ночь спать сидя.
Видимо, последняя «химия» сделала свое дело: Кирилл медленно, но верно выкарабкивался из цепких лап болезни. Врачи только плечами пожимали и честно признавались, что шансов на выздоровление не было. Даже звучало слово«чудо».
В тот день, когда наступил переломный момент в ходе болезни, Кирилл собрался заняться своими драконами, открыл папку с рисунками:
— Мама, какая ты молодчина — закончила Хранителя!
Я удивленно посмотрела на экран. Там мерцали красноватые холодные глаза знакомого черно-зеленого зверя. Зверя ли? А через толстую шею тянулся запекшийся шрам, покрытый искореженными чешуйками.
Дома соседи встретили странными известиями: через пару дней после госпитализации Кирилла в подъезде разыгралась драма, достойная стать кинотриллером. На вернувшегося из больницы Игоря накинулся пьяный отец. Соседи, заслышав жуткие крики, вызвали милицию, но защитники порядка, хоть и приехали быстро, все равно опоздали — изуродованный труп Игоря свалился прямо им под ноги, выброшенный свихнувшимся алкоголиком из окна седьмого этажа. А следом полыхнула квартира Лыковых. Выгорела полностью и соседняя с ними квартира, а пламя из окон, несмотря на старания пожарных, перекинулось на росший рядом с домом тополь. Поговаривали, что виной всему взрыв газа на кухне. В живых осталась только младшая дочь Лыковых, которую родители на всю неделю оставляли в интернате, забирая лишь на выходные. А еще хулиганы разбили все окна в нашем подъезде — уборщица до сих пор осколки из углов выгребает.
Хранитель занял достойное место в виде картины на стене в гостиной. Дом мой больше не пустовал: вернулись постепенно друзья, часто собирались в кирюхиной комнате шумной компанией его одноклассники. Потихоньку мы с сыном вернулись к полукочевому ритму жизни с рабочими командировками или просто походами и разъездами для души…
Казалось, время и пространство схлопнулись и вывернулись наизнанку, когда Хранитель взметнулся вверх. Там, ощутив бескрайность мира, выпустил на свободу все до единой частицы своего сознания. И ринулся следом за оседавшим на землю сверкавшим туманом, разрывая пространство, выбрасывая перед собой залпы пламени. За секунды до смерти в огне маленькие червяки на земле успевали поделиться давно забытыми чувствами, наполнявшими расширившееся сознание Хранителя новой информацией. Одно из пойманных чувств чуть не заставило пожалеть умирающих. Но забившиеся в глубину чужие…, нет, уже свои, человеческие воспоминания и боль не давали жалеть, требовали ненависти и мести до конца.
Среди бесчинствующего пламени промелькнула не тронутая огнем, заасфальтированная детская площадка и безжизненное тело. И снова пришло видение: Создатель, тщательно вырисовывающий горящие глаза Хранителя. И подпись внизу: «Капля крови дракона может исцелить умирающего»…
Хранитель остановился, завис в воздухе, вбирая рассыпанные вокруг искры своего сознания вместе с картинами, рождавшимися или уже родившимися в мозгу ребенка. Одного движения когтистой лапы было достаточно, чтобы поток черной мерцающей крови накрыл землю внизу, крохотными каплями упав на лицо умирающего Создателя…
… ИЗ КАМНЯ ПРЕВРАТИВ ЯНТАРЬ В СМОЛУ,
ХРАНИТЕЛЬ ПОЛЕТИТ ЧЕРЕЗ МИРЫ…
Утром меня разбудил голос Кирилла:
— Мам, ты бы домой пошла. Нельзя же всю ночь спать сидя.
Видимо, последняя «химия» сделала свое дело: Кирилл медленно, но верно выкарабкивался из цепких лап болезни. Врачи только плечами пожимали и честно признавались, что шансов на выздоровление не было. Даже звучало слово«чудо».
В тот день, когда наступил переломный момент в ходе болезни, Кирилл собрался заняться своими драконами, открыл папку с рисунками:
— Мама, какая ты молодчина — закончила Хранителя!
Я удивленно посмотрела на экран. Там мерцали красноватые холодные глаза знакомого черно-зеленого зверя. Зверя ли? А через толстую шею тянулся запекшийся шрам, покрытый искореженными чешуйками.
Дома соседи встретили странными известиями: через пару дней после госпитализации Кирилла в подъезде разыгралась драма, достойная стать кинотриллером. На вернувшегося из больницы Игоря накинулся пьяный отец. Соседи, заслышав жуткие крики, вызвали милицию, но защитники порядка, хоть и приехали быстро, все равно опоздали — изуродованный труп Игоря свалился прямо им под ноги, выброшенный свихнувшимся алкоголиком из окна седьмого этажа. А следом полыхнула квартира Лыковых. Выгорела полностью и соседняя с ними квартира, а пламя из окон, несмотря на старания пожарных, перекинулось на росший рядом с домом тополь. Поговаривали, что виной всему взрыв газа на кухне. В живых осталась только младшая дочь Лыковых, которую родители на всю неделю оставляли в интернате, забирая лишь на выходные. А еще хулиганы разбили все окна в нашем подъезде — уборщица до сих пор осколки из углов выгребает.
Хранитель занял достойное место в виде картины на стене в гостиной. Дом мой больше не пустовал: вернулись постепенно друзья, часто собирались в кирюхиной комнате шумной компанией его одноклассники. Потихоньку мы с сыном вернулись к полукочевому ритму жизни с рабочими командировками или просто походами и разъездами для души…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 7 из 8
