Хроники Колыбели

Я смотрела на Дикки, а он насуплено молчал и отвечать был не намерен. Я обозлилась и готова была на разгадку плюнуть. Это может и подождать, а вот Артемус — нет.

— Донна помогла мне, я обещал ей помочь с кражей у Локуэлла. Только вот я не совсем уверен, что Гаррет полезет туда по доброй воле.

— Это правильно, — кивнула я, — Локуэлл каждый вечер с кучей охраны тащится в казначейство. Дома у него если что и хранится ценного, то молочные зубы его многочисленного потомства. Значит, я в этой клетке тебе нужна для того, чтобы заставить Гаррета совершить кражу, потому что ты обещал помочь Донне в обмен на то, что она помогла тебе. А теперь мы подходим ближе — в чем она тебе помогла? Чтобы ты был разговорчивее, я скажу, что знаю, почему тебе нужно держать Гаррета на коротком поводке — прежняя награда твоя, мальчик, с червоточиной. И Гаррет уже в курсе.

Дикки изумленно уставился на меня, и я крайне удивилась. Вид у него был такой, как будто о призраке он ничего не знал.

— Я про дом, который ты обещал Гаррету за бумаги, которые он вынес из Колыбели. Кстати, он тебе их еще не отдал?

— В нем можно жить, — помолчав, ответил Дикки. Видимо, его не сильно удивило то, что я в курсе про Колыбель. — Правда, кто его настоящие хозяева, неизвестно. Но еще мой прадед в нем жил, и никто не предъявлял на дом никаких прав. Может, наследники настоящих владельцев давно умерли или уехали из этих мест.

— Точно можно? — уточнила я, вспомнив призрака. — А теперь очень подробно про бумаги и про прогулку Гаррета в Колыбель Шейлбридж.

Дикки посмотрел на меня, потом на нож, потом снова на меня.

— Бумаги стоят денег, — выдавил он. — Я могу их выгодно продать.

— Вдове Бетанкур? — предположила я. — Хотя вряд ли. Ты рассчитывал перебежать ей дорогу, но просчитался — у нее по всему Городу уши. Она предлагала тебе деньги, чтобы ты у нее под ногами не путался. Она дала тебе время до вечера, думаю, для того, чтобы ты согласился с предложенной суммой. Ты согласился?

— Она предложила слишком мало, — с вызовом сказал Дикки. — Я мог бы продать их гораздо дороже.

Вот это было новостью. Значит, он в самом деле собирался бумаги продать, и тогда получается, что он действительно здоров как бык.

— Кому бы ты их продал, бестолочь? — пренебрежительно усмехнулась я. — Кто бы стал иметь с тобой дело? Кто бы тебе вообще поверил? Ты подмастерье, ты даже свое наследство трикстерово не можешь продать.

— Я бы и не стал их продавать сам, — Дикки вздохнул и сел прямо на холодный пол, прислонившись к стене. — А вот Донна… Донна могла бы. У нее еще остались кое-какие связи.

— Откуда ты ее знаешь? — я вернулась к беспокоившему меня вопросу.

— Из-за этой проклятой болезни. Лекарь, который лечил того умершего старика, и моего деда пытался лечить, еще пока его не забрали в Колыбель. Он вообще лечил тех, у кого было что-то похожее… Несколько больных даже из других мест к нему приехали. Не знаю, лекарь он был или просто шарлатан, только его средства немного помогали. Я часто лекарства носил, они для всех одинаковые были… А мне за это лекарь вкусные леденцы давал. — Он даже слабо улыбнулся этим воспоминаниям. — Саму Донну я лично не знал, пока не разыскал ее недавно. Я этот дом и предложил Гаррету по ее совету, мол, кто там помнит, кто его настоящие хозяева?

— А как ты вообще узнал, что вдова направилась за бумагами?

— Потому что ко мне от нее приходил человек. Спрашивал, не осталось ли что… от лечения деда. Сначала я подумал, что у меня ничего не осталось, а вот у тех, кто был как-то с больными связан — могло. Я тогда стал искать всех, кого знал из пациентов того лекаря, но времени у меня было мало, да и я мало что помнил, поэтому кроме Донны и еще одного человека, дальнего родственника одного из больных, никого не нашел. Я рассказал, кто я, но родственник со мной даже не стал разговаривать, а я не настаивал. Он стражник… А Донна помогла. Посланник вдовы потом снова явился, но мне ему нечего было дать, и тогда я решил сам вытащить эти бумаги.

— Вытащил? — ехидно спросила я. — А от чего, напомни, лечили твоего деда?

Дикки почему-то повертел ножом и шмыгнул носом.

— От какой-то бессонницы. Так говорил посланник вдовы.

Значит, он вообще не в курсе, что ему было нужно. Повторил за человеком вдовы, а той, понятное дело, надо было убрать все возможные дубликаты, если они у кого-то были.

— Ты хоть знаешь, что бумаги, которые вытащил Гаррет, на самом деле никому не нужны?

— То есть как? — он даже не удивился, а просто устало поднял голову.

— Ну, — я с деланным равнодушием пожала плечами, — бумаги те о вечной бессоннице, я не спорю, что болезнь такая, может, и есть, только вот деду твоему, как и отцу друга мужа Донны, диагноз правильный поставил еще тот лекарь, который тебя конфетами кормил. А то, что Гаррет вытащил, ошибка доктора Петтихью. Которую он тщательно прятал.