Хроники Колыбели

Я не стала говорить Дикки о том, что вдова поняла, что неверный диагноз касался только несчастного Изена, но для Артемуса был, к сожалению, правильным. Знать об этом вообще было ни к чему даже, наверное, и самому Гаррету.

— Вот что, Дикки… — я тяжело поднялась. — Я подумаю насчет тебя, хорошо подумаю. И мы еще встретимся. А теперь открой дверь, тебе же будет лучше.

Он вскочил, нервно оглядываясь по сторонам, поднял нож и неуверенно шагнул в мою сторону.

— Ты не понимаешь, — прошептал он. — Ты ничего не понимаешь, я не могу тебя отпустить!

Я попятилась от него, не особо, впрочем, испугавшись. Значит, мальчишка совсем дошел до отчаяния, раз не слышит меня, не видит, что он здесь слабый. Я видела, что он вовсе не уверен в своих силах, боится — шары света, хотя и сильно потускневшие, до сих пор висели над ним.

— Я обещал Донне! — отчаянно крикнул он.

— Да Донна тебя просто использовала! Именно для того, чтобы заставить Гаррета влезть в хоромы Локуэлла. Жаль, что она думала, что Гаррет такой же дурак, как вы оба.

Медлить больше было нельзя, и я, разбив над Дикки один из шаров, все-таки вынесла дверь последним усилием. На нас обрушилась гора каменной крошки, щепки дерева и ржавые петли. И сквозь грохот я услышала сдавленные ругательства, а потом слабый, тоскующий голос:

— Зачем?

Глава 11

В доме вдруг все озябло, а мои руки, казалось, покрылись инеем. Я опустила на них взгляд и сквозь каменную пыль не увидела ничего странного.

— Зачем?

— Я засуну твою дурацкую башку в чан с навозом, — тоскливо пообещала я. — Почему ты не додумался… А, потом…

Служанка стояла на пороге комнатки, освещаемая световым шаром, безглазая, серая, протягивала к нам руки и тоскливо шептала разносящееся в голове эхом «зачем».

Удерживать такую нежить на расстоянии меня учил Артемус, совсем недавно, и это было из разряда того, что у меня никак не шло. Артемус морщился, пытался найти другие слова, мотивацию, бил ладонью по столу от бессилия, но я была безнадежна.

Туманная дымка рассеялась, споткнувшись о свет, никак не повредив призраку, и он растаял в воздухе, мгновенно оказавшись перед Дикки.

— Зачем?

Нож со звоном выпал из трясущихся рук, но Дикки сдержался.

— Возможно, она не причинит тебе вреда, — с сомнением сказала я, отходя от них, а призрак повернул ко мне безглазую голову.

— Зачем?

Заклинание снова рассыпалось в прах.

— Не… не знаю, — прошептал он. — Что…

— Зачем?

— Кто это? — завопил Дикки, но призрак не обратил на его крик никакого внимания. — Что ей надо?

— Это еще один жилец этого дома, малыш… Точнее — нежилец, но весьма настырный.

Я наблюдала — больше просто ничего не оставалось, стоя в тени у порога. Служанка тоскливо таращилась на бледного Дикки, призрачно вздыхала, живо нагоняя на меня свежие воспоминания о Колыбели.

Всего несколько шагов отделяли меня от спасительной двери, ведущей, если я не ошибалась, в коридор. Я надеялась, что он там был, потому что так далеко мы с Гарретом в прошлый раз не забирались.

Дикки Изен, не придумав ничего лучше, притащил меня в старый особняк, тот самый, который принадлежал неизвестно кому, и который он пообещал Гаррету в качестве оплаты. Притащил в дом с призраком безглазой служанки, задающей дурацкий бессмысленный вопрос, и явно не знал, что с ней теперь делать.

Пожалуй, я готова была признать, что он полный идиот. Был он болен или не был, но что он обречен всю жизнь прожить без зачатков мозга — сомнений у меня не было.

Не мог он совсем ничего не знать о ней? Получается, Дикки появился здесь всего пару раз и счастливо избежал встречи.

Я медленно уходила, делала бесшумные шаги назад и держалась за стены — координация все же оставляла желать лучшего. Под ногами скрипели ошметки двери и камни, но я умела ходить бесшумно и не по такой поверхности, главное было — не споткнуться и не привлечь нежелательного внимания.

— Нет-нет-нет!

Я уже не видела ничего, и Дикки остался с ней наедине.

Я осторожно приоткрыла дверь в предполагаемый коридор, а из комнаты донесся крик ужаса.

Трикстер, Энни, ну что с ним случится? Даже если кто-то может сойти с ума — Дикки сходить не с чего.

Пришлось оборвать в себе неуместные жалостливые порывы, несколько раз мысленно произнести, что он сам себе идиот, и закрыть за собой дверь.

Сердце больно дернулось внутри, когда я обернулась, и служанка выдохнула мне в лицо «зачем».

Пустые темные глазницы, ввалившиеся безвольной тканью — даже не сгнившей, хотя за такое время должна была бы…

Она была слишком близко, совсем ничем не пахла и не сгнила. Потому что была призраком. Ее мертвые ткани едва просвечивали каменную кладку, освещенную зажженным факелом, и страшно ее искажали.

Я вздрогнула и сфокусировала взгляд на ней.

— Может быть, мы сможем поговорить? — прошептала я с чувством, что в жизни не делала большей глупости. — Должна же ты помнить хоть что-то, кроме «зачем»?

— Зачем? — тоскливо повторила она.

Интересно, Дикки кричал от страха, или умирая? А я буду кричать?