Альтернативная космология «Хроник Шеола» основана на идее о проклятом мире, созданном как противовес реальному миру. Но в то же время Шеол дополняет наш мир, поддерживая некое вселенское равновесие. Пересечение с вечным пост-апокалипсисом реалий Шеола может быть смертельно опасным для нас с вами, однако и в проклятом мире сохраняется некое подобие порядка, достаточного для существования разумной жизни…
54 мин, 38 сек 3888
Жутко болела голова. Встав, шатаясь, направился к стене чтобы нашарить выключатель, и, едва его щелкнув, услышал оглушительный хлопок взорвавшейся лампочки, она ослепила меня секундной вспышкой, разбросав на пол сотни острейших стекол. Начав топтаться в поисках неизвестно чего, сразу почувствовал вонзающиеся в ступни осколки, через несколько секунд смешавшиеся с липким болотцем натекшей крови. Оперевшись на стену, я сполз с нее вниз — становилось действительно страшно, неизвестно от чего. Я был более чем уверен, что из зала не следует выходить на кухню и в коридор вообще; в мешках с вещами и инструментом не было возможности найти фонарь, а темнота будто сгущалась все сильнее. Ступни мучительно ныли и пульсировали, в них набилась масса стекла, найти телефон на полу тоже не представлялось возможным. Я сидел на корточках, у стены, сжавшись от страха и пытаясь побороть шум в ушах и головную боль. Через пару минут, немного сосредоточившись, успокоив нервы и вползя на кровать, вновь закрыл веки надеясь уснуть. Но сон не шел. Одуряющая пульсация в уже не кровоточащих ногах сменилась тупой ноющей болью, голова успокоилась, и тишина, в которой я перестал слышать собственное дыхание, прорезалась скребущим шорохом. В квартире не осталось мебели, скрипеть перекрытия так не могли, и шорох показался ритмичным, настойчивым царапаньем громадных когтей, вознамерившихся растерзать мой мозг ужасом. Я накрылся одеялом с головой, а звуки все усиливались и менялись. То были подобия визга пилы, иногда невнятные бормотания, напугавшие меня невыносимо, постукивания-позвякивания неизвестной природы, теперь, — я понял, — идущие из подвала. Постепенно они сошли на нет, и глаза за всю ночь я так и не сомкнул, а днем предстояла масса утомительной работы…
Когда рассвело, я еле заставил себя встать. Весь пол усеивали хрустальные капельки стекла, смешанные с размазанной кровью. Убравшись, я принялся сдирать старые обои. Про ночные происшествия никому ни слова не сказал, даже когда звонил хозяин квартиры и коротко справлялся про начало работ. Неприятно удивило меня то, что под обоями обнаружились надписи, явно сделанные человеком, находившимся в помешательстве, если не буйно сумасшедшим. То были беспорядочные наборы букв латинского и русского алфавитов, смешанные с цифрами. Они шли столбцами, меняясь в размерах и порой составляя геометрические фигуры — треугольники, многоугольники, а на одной стене я вообще обнаружил удивительное изображение, построенное буквами и цифрами. Оно настолько не походило на что-то виденное мною ранее, что от асимметричных многоугольников, накладываемых один на другой, голова шла кругом. Безумные картины-строчки можно было только закрасить, а на очистку стен ушел весь день. Предстояла еще одна ночь здесь, в которую я планировал спать. Перевязав ноги свежими бинтами и выпив обезболивающего, поставив рядом с кроватью фонарь и положив, на всякий случай, нож, я закутался в одеяло и мигом уснул.… Странная зловонная дымка туманом окружала пейзаж, образованный пустым полем с мокрой перегнивающей травой. Тут и там на поле возвышались ржавые, скрученные неведомой силой, обрубленные башни электропередачи, царапающие серое грозовое небо своими стальными ребрами. Внезапно земля затряслась от оглушительного, массивного удара, будто гигантский кулак размером с гору, разогнавшись, врезался своей титанической мощью внутрь почвы…
Я проснулся от своего же крика, лицо мое было мокрым от слез и пота, опять комната погружена в глубочайшую темноту, и удары, приснившиеся мне, сотрясают дом, образуясь непосредственно под полом, ниже моей кровати всего на пару метров! Будто ствол многовекового дуба, бросаемый в пол озверевшим демоном прямиком из преисподней в подвал этой жалкой пятиэтажки, удары сотрясали стены, потолок, и меня обуял уже не мистический безотчетный ужас, а реальный страх за свою жизнь из-за возможности быть раздавленным обрушаемыми бетонными плитами. На лице я чувствовал пыль сыпавшейся штукатурки, да и воздухом стало трудно дышать из-за частиц дробимого камня. Не выдержав, я начал кричать, кричать от выворачивающей кишки паники, от неведомого природе источника грохота, от возможности быть погребенным заживо под завалами, и про лежащие у кровати нож с фонарем даже не возникало мысли. Впрочем, фонарь уже не мог понадобиться, ведь сполохи призрачного белого сияния начали пробиваться из стыков стен, освещая обнаруженные под обоями буквы. Сейчас они не имели ничего общего с привычным алфавитом, а стали проводниками чего-то другого, того, чего я боялся, и гласные казались в этих безумных строках глазами сотен мертвецов, которые за годы существования всего дома умирали в его сером плену. Биение сатанинского кулака в фундамент продолжалось, свечение нарастало, а потом, после особенно сильного удара, который вот-вот — я был уверен! — похоронит меня, все смолкло.
Когда рассвело, я еле заставил себя встать. Весь пол усеивали хрустальные капельки стекла, смешанные с размазанной кровью. Убравшись, я принялся сдирать старые обои. Про ночные происшествия никому ни слова не сказал, даже когда звонил хозяин квартиры и коротко справлялся про начало работ. Неприятно удивило меня то, что под обоями обнаружились надписи, явно сделанные человеком, находившимся в помешательстве, если не буйно сумасшедшим. То были беспорядочные наборы букв латинского и русского алфавитов, смешанные с цифрами. Они шли столбцами, меняясь в размерах и порой составляя геометрические фигуры — треугольники, многоугольники, а на одной стене я вообще обнаружил удивительное изображение, построенное буквами и цифрами. Оно настолько не походило на что-то виденное мною ранее, что от асимметричных многоугольников, накладываемых один на другой, голова шла кругом. Безумные картины-строчки можно было только закрасить, а на очистку стен ушел весь день. Предстояла еще одна ночь здесь, в которую я планировал спать. Перевязав ноги свежими бинтами и выпив обезболивающего, поставив рядом с кроватью фонарь и положив, на всякий случай, нож, я закутался в одеяло и мигом уснул.… Странная зловонная дымка туманом окружала пейзаж, образованный пустым полем с мокрой перегнивающей травой. Тут и там на поле возвышались ржавые, скрученные неведомой силой, обрубленные башни электропередачи, царапающие серое грозовое небо своими стальными ребрами. Внезапно земля затряслась от оглушительного, массивного удара, будто гигантский кулак размером с гору, разогнавшись, врезался своей титанической мощью внутрь почвы…
Я проснулся от своего же крика, лицо мое было мокрым от слез и пота, опять комната погружена в глубочайшую темноту, и удары, приснившиеся мне, сотрясают дом, образуясь непосредственно под полом, ниже моей кровати всего на пару метров! Будто ствол многовекового дуба, бросаемый в пол озверевшим демоном прямиком из преисподней в подвал этой жалкой пятиэтажки, удары сотрясали стены, потолок, и меня обуял уже не мистический безотчетный ужас, а реальный страх за свою жизнь из-за возможности быть раздавленным обрушаемыми бетонными плитами. На лице я чувствовал пыль сыпавшейся штукатурки, да и воздухом стало трудно дышать из-за частиц дробимого камня. Не выдержав, я начал кричать, кричать от выворачивающей кишки паники, от неведомого природе источника грохота, от возможности быть погребенным заживо под завалами, и про лежащие у кровати нож с фонарем даже не возникало мысли. Впрочем, фонарь уже не мог понадобиться, ведь сполохи призрачного белого сияния начали пробиваться из стыков стен, освещая обнаруженные под обоями буквы. Сейчас они не имели ничего общего с привычным алфавитом, а стали проводниками чего-то другого, того, чего я боялся, и гласные казались в этих безумных строках глазами сотен мертвецов, которые за годы существования всего дома умирали в его сером плену. Биение сатанинского кулака в фундамент продолжалось, свечение нарастало, а потом, после особенно сильного удара, который вот-вот — я был уверен! — похоронит меня, все смолкло.
Страница 10 из 17
