Альтернативная космология «Хроник Шеола» основана на идее о проклятом мире, созданном как противовес реальному миру. Но в то же время Шеол дополняет наш мир, поддерживая некое вселенское равновесие. Пересечение с вечным пост-апокалипсисом реалий Шеола может быть смертельно опасным для нас с вами, однако и в проклятом мире сохраняется некое подобие порядка, достаточного для существования разумной жизни…
54 мин, 38 сек 3900
Идет себе Котик вдоль заброшенных полей, перемежаемых теперь занесенными пылью кварталами стерильных от вечности домов, которые всплывают, словно погибшие корабли, из полостей земли. Десять в тридцать пятой степени лет прошло, а все шагает Котик короткими лапками, пока не увидел ржавую, местами скрученную в невероятные узлы металлическую ограду. Пролез Котик сквозь нее, а вокруг только кресты, метров по десять высотой, какие из бревен, а какие из балок железных, монолитных. Лес крестов, парк крестов, сквозь них светят алые лучи закатного солнца.
И видит Котик, торчит из в центре парка крест, Т-образный, стальной, высокий-высокий, тяжелый-тяжелый. На вершину его привязан проволокой серп, на серпе накинута шелковая алая драпировка. А под крестом Конь, хребет тощий, ребра давно кожу прорвали во многих местах, копытами в землю врос, в глаза гайки вдавлены.
— Дядюшка Конь, Фонарь по ночам видел в крепости-склепе?
— Здрррраавствуй, Котик! — громовым голосом проревел Конь.
— Не вижу склеп твой белый, не вижу. Темнота от Звезд Стальных в глаза гайки вживила. Вынь гайки из глаз, Котик!
Вонзился Котик в алый шелк, свисающий с креста, коготками, забрался на голову Коню, и выковырнул из глаз у него гайки. Теперь на месте прежнем зияли пустые глазницы.
— Держи путь, Котик, куда глаза не-глядят. Мало тебе идти осталось. Узришь скоро. На последний этаж заберись, там выть ветер будет, как перестанешь его слышать, знай что рядом дверь. Там и Парень-Палящий-Фонарь обитает, за дверью.
— Спасибо тебе, Конь! Как найду Фонарь, так освобожу тебя, обещаю.
Вот и настал сотый в сотой степени год. Стоит Котик перед немыслимой белой громадой, стены гладкие, глаже стекла, углы здания пересекаются так, что если смотреть долго, затошнит. Протолкнулся в зеркальную дверь, а внутри темнота. Только вой, словно зимней ночью, в невероятно далекой прошлой жизни, сидишь у окна на кухне, и в газовой колонке вьюга воет. Котик нащупал лестницу, поднимается все вверх, и вверх. Внезапно вой заканчивается, Котик видит дверь, простую, деревянную старую дверь. Над ней горит лампа, на пожелтевшем пластике написано: «Рентген-отделение».
Дверь открывается. За ней Парень-Палящий-Фонарь. Лица не видно, то ли тень так падает, то ли вместо лица серая изменчивая пелена. Одет в синие выцветшие штаны и серый, в желтых разводах, некогда белый халат. В руках чашка с идиотской картинкой в виде лубочных Санта-Клаусов на санках.
— Азот, Кислород, Водород, Углерод, Дух, Свет, Тепло. Приветствую тебя, Котик. Заходи, пошли чаи гонять. Железные Звезды не светят, Черный Машиах дал нам Фонарь.
Подбежал Котик, вцепился в халат коготками, взбежал вверх и сел Парню на хребет. Свернулся калачиком и урчит, разглядывает помещение. Стол, налево железная дверь. На стене ночник, на столе зола, наполовину сгоревшая пачка бумаг и больших фотографических пленок. Зашел Парень за железную дверь. А там везде провода, кабели, настоящая паутина, висит в центре, как гамак. Пахнет озоном, и выгоревшим воздухом, в центре паутины свитый из проволоки полый шар. А в нем — звезда словно, заключенная в стеклянную колбу. Смотришь на нее — больно, свет сине-фиолетовый, в местах, где он падает на стены, краска почернела и отошла. Спрыгнул Котик на пол, качнул провода, и упал луч на заоконную тьму.
— Пойду я, Котик, отчет напишу. Слышишь… Копыта стучат. Сегодня тридцать часов дежурить. С солнцем что-то, разбили видать, тридцать часов, а рассвета нет. А внизу людей нет, я ходил, смотрел. Там стоячее кладбище, скелеты сухие, все в паутине. Так плотно друг к другу стоят, что даже не разваливаются. там внизу темно, сейчас Фонарь возьму, и поглядим. Потом чаи погоняем. Поглядим. Потом чаи погоняем. Ты садись на хребет, тепло. Поглядим. Чаи погоняем. Поглядим…
И видит Котик, торчит из в центре парка крест, Т-образный, стальной, высокий-высокий, тяжелый-тяжелый. На вершину его привязан проволокой серп, на серпе накинута шелковая алая драпировка. А под крестом Конь, хребет тощий, ребра давно кожу прорвали во многих местах, копытами в землю врос, в глаза гайки вдавлены.
— Дядюшка Конь, Фонарь по ночам видел в крепости-склепе?
— Здрррраавствуй, Котик! — громовым голосом проревел Конь.
— Не вижу склеп твой белый, не вижу. Темнота от Звезд Стальных в глаза гайки вживила. Вынь гайки из глаз, Котик!
Вонзился Котик в алый шелк, свисающий с креста, коготками, забрался на голову Коню, и выковырнул из глаз у него гайки. Теперь на месте прежнем зияли пустые глазницы.
— Держи путь, Котик, куда глаза не-глядят. Мало тебе идти осталось. Узришь скоро. На последний этаж заберись, там выть ветер будет, как перестанешь его слышать, знай что рядом дверь. Там и Парень-Палящий-Фонарь обитает, за дверью.
— Спасибо тебе, Конь! Как найду Фонарь, так освобожу тебя, обещаю.
Вот и настал сотый в сотой степени год. Стоит Котик перед немыслимой белой громадой, стены гладкие, глаже стекла, углы здания пересекаются так, что если смотреть долго, затошнит. Протолкнулся в зеркальную дверь, а внутри темнота. Только вой, словно зимней ночью, в невероятно далекой прошлой жизни, сидишь у окна на кухне, и в газовой колонке вьюга воет. Котик нащупал лестницу, поднимается все вверх, и вверх. Внезапно вой заканчивается, Котик видит дверь, простую, деревянную старую дверь. Над ней горит лампа, на пожелтевшем пластике написано: «Рентген-отделение».
Дверь открывается. За ней Парень-Палящий-Фонарь. Лица не видно, то ли тень так падает, то ли вместо лица серая изменчивая пелена. Одет в синие выцветшие штаны и серый, в желтых разводах, некогда белый халат. В руках чашка с идиотской картинкой в виде лубочных Санта-Клаусов на санках.
— Азот, Кислород, Водород, Углерод, Дух, Свет, Тепло. Приветствую тебя, Котик. Заходи, пошли чаи гонять. Железные Звезды не светят, Черный Машиах дал нам Фонарь.
Подбежал Котик, вцепился в халат коготками, взбежал вверх и сел Парню на хребет. Свернулся калачиком и урчит, разглядывает помещение. Стол, налево железная дверь. На стене ночник, на столе зола, наполовину сгоревшая пачка бумаг и больших фотографических пленок. Зашел Парень за железную дверь. А там везде провода, кабели, настоящая паутина, висит в центре, как гамак. Пахнет озоном, и выгоревшим воздухом, в центре паутины свитый из проволоки полый шар. А в нем — звезда словно, заключенная в стеклянную колбу. Смотришь на нее — больно, свет сине-фиолетовый, в местах, где он падает на стены, краска почернела и отошла. Спрыгнул Котик на пол, качнул провода, и упал луч на заоконную тьму.
— Пойду я, Котик, отчет напишу. Слышишь… Копыта стучат. Сегодня тридцать часов дежурить. С солнцем что-то, разбили видать, тридцать часов, а рассвета нет. А внизу людей нет, я ходил, смотрел. Там стоячее кладбище, скелеты сухие, все в паутине. Так плотно друг к другу стоят, что даже не разваливаются. там внизу темно, сейчас Фонарь возьму, и поглядим. Потом чаи погоняем. Поглядим. Потом чаи погоняем. Ты садись на хребет, тепло. Поглядим. Чаи погоняем. Поглядим…
Страница 17 из 17
