Альтернативная космология «Хроник Шеола» основана на идее о проклятом мире, созданном как противовес реальному миру. Но в то же время Шеол дополняет наш мир, поддерживая некое вселенское равновесие. Пересечение с вечным пост-апокалипсисом реалий Шеола может быть смертельно опасным для нас с вами, однако и в проклятом мире сохраняется некое подобие порядка, достаточного для существования разумной жизни…
54 мин, 38 сек 3886
По нескольким отрывочным фразам, что, предположительно, следовали в дневнике после жуткого события, стало ясно что паренек повредился рассудком. Он постоянно упоминал о «странной могиле», «бабе-колдунице, что в гробу лежит и свой гроб сторожит» и замеченном им сельском кладбище. Его преследовали«синие огни», и бесформенные существа, облачившись в звезды и «щелкая ногтями», шагали за ним по пятам и выглядывали из огня. Пребывая в тихом психозе, он обосновался в заброшенной деревне и провел там примерно неделю. До того, как исчез безвозвратно.
Тем временем, доев последнюю консерву и вытерев рот шарфом, полностью обезумевший и больше похожий на бездомного забулдыгу, чем на исследователя, молодой человек (уже не выглядевший таким молодым) вылил последнее топливо в печь, взяв лопату и фотоаппарат на штативе, отправился к малозаметному земляному возвышению. Казалось ему или нет, но именно в эту странную отметину провалилась в его кошмарной галлюцинации та загробная церковь, бездна от которой стала поглощать мироздание. Теперь это было не так важно.
Настроив таймер на фотоаппарате, он встал перед объективом. Облокотившись на лопату, уставился отсутствующим взглядом куда-то позади камеры. Отщелкав три снимка, он начал то, зачем пришел сюда — начал копать влажную, глинистую почву на месте возвышения. Земля ложилась хорошо, но была невероятно тяжелой. Через пару часов, выбившись из сил и заливаясь кислым потом, весь перепачкавшись в грязи, безумец наконец окинул взглядом вскрытую могилу. Как он и надеялся в своем параноидальном кошмаре, это оказалась именно могила. На дне ее лежал гроб, больше похожий на посылочный ящик. Его источили черви, и корни в немой судороге схватили крышку подобием щупалец. От волнения и ужаса сумасшедшего эксгуматора начало трясти, изможденные руки и спина болезненно ныли, однако губы сами стали шептать невнятные шипящие слоги: «… Баба-колдуница, та что в гробу лежит, и свой гроб сторожит, Ты ходила по земле смело, ты вершила свое колдовское дело…».
Он повторял эти слова будто молитву, и, как следует замахнувшись заострившейся о землю лопатой, разбил гробовые стены. Они разлетелись зловонной трухой, и яма увидела своего обитателя. Скелет лежал на промятой древесине, руки его были в полтора раза длиннее рук обычного человека, и прижимали к туловищу еще одну доску, будто в слабой попытке защитить свое убогое жилье. Пустые глазницы ненавидяще уставились в мужчину, а седые вихры, за секунды вырастая на несколько метров, метнулись вверх к парню, оплели его ноги и затащили прямиком в ложе тоски и неизбывного тлена. Волосы покойника оплетали шею, спутывали руки и сдавливали туловище, а земля, набиваясь в рот и глаза, заполняла яму все больше и больше.
До тех пор, пока последний сдавленный крик не потонул в кромешной тьме тесного земляного ложа…
Не добиваясь никакого разрешения на вскрытие могилы, следователь попросил полицейских принести складную лопату из багажника, и выяснить, не зарыт ли под пресловутым земляным холмиком автор странных фотографий и более чем странного дневника. На дне не оказалось ничего, кроме очень ржавого карманного ножа, потерянного неизвестным деревенским жителем многие годы тому назад.
Как профессионала в области ремонта и отделки помещений, меня нанимали делать ремонт «под ключ»; когда объект находился далеко от моего района, то я мог жить там же, где и работал, благо сам был человеком необщительным и работать любил один. Аскетические походные условия в виде кровати-раскладушки, скромных и торопливых обедов меня не смущали, даже наоборот — в поклейке обоев, в запахах краски или нанесении шпатлевки было какое-то особое медитативное, спокойное удовольствие. В такие моменты, преображая помещения, оставляя творческую частичку себя в чужой квартире на годы вперед, я трудился от рассвета до заката, часто заканчивая работу раньше срока.
Все шло размеренно и привычно, когда я поехал, уже с материалами и «набором выживания», в квартиру, что расположена была в другом районе, где-то на отшибе. Пятиэтажный дом построен был несколько криво по отношению к соседним, а окна порученной мне квартиры на первом этаже выходили на северную сторону. Нынешний хозяин вкратце объяснил, что хотел бы получить в конце работы, пообещал дополнительную плату за вывоз могущего остаться от прежних жильцов мусора, и немного обмолвился на счет того, что, вроде, квартиру постоянно продавали-перепродавали, и он тоже собирается ее сдавать, а сам в жизни не поселился бы… На этом, резко замолчав, полный краснощекий владелец, потрясая пробивавшимся из-под белой рубашки животом, поспешно удалился, оставив меня наедине с горой стройматериалов и свободным временем.
Тем временем, доев последнюю консерву и вытерев рот шарфом, полностью обезумевший и больше похожий на бездомного забулдыгу, чем на исследователя, молодой человек (уже не выглядевший таким молодым) вылил последнее топливо в печь, взяв лопату и фотоаппарат на штативе, отправился к малозаметному земляному возвышению. Казалось ему или нет, но именно в эту странную отметину провалилась в его кошмарной галлюцинации та загробная церковь, бездна от которой стала поглощать мироздание. Теперь это было не так важно.
Настроив таймер на фотоаппарате, он встал перед объективом. Облокотившись на лопату, уставился отсутствующим взглядом куда-то позади камеры. Отщелкав три снимка, он начал то, зачем пришел сюда — начал копать влажную, глинистую почву на месте возвышения. Земля ложилась хорошо, но была невероятно тяжелой. Через пару часов, выбившись из сил и заливаясь кислым потом, весь перепачкавшись в грязи, безумец наконец окинул взглядом вскрытую могилу. Как он и надеялся в своем параноидальном кошмаре, это оказалась именно могила. На дне ее лежал гроб, больше похожий на посылочный ящик. Его источили черви, и корни в немой судороге схватили крышку подобием щупалец. От волнения и ужаса сумасшедшего эксгуматора начало трясти, изможденные руки и спина болезненно ныли, однако губы сами стали шептать невнятные шипящие слоги: «… Баба-колдуница, та что в гробу лежит, и свой гроб сторожит, Ты ходила по земле смело, ты вершила свое колдовское дело…».
Он повторял эти слова будто молитву, и, как следует замахнувшись заострившейся о землю лопатой, разбил гробовые стены. Они разлетелись зловонной трухой, и яма увидела своего обитателя. Скелет лежал на промятой древесине, руки его были в полтора раза длиннее рук обычного человека, и прижимали к туловищу еще одну доску, будто в слабой попытке защитить свое убогое жилье. Пустые глазницы ненавидяще уставились в мужчину, а седые вихры, за секунды вырастая на несколько метров, метнулись вверх к парню, оплели его ноги и затащили прямиком в ложе тоски и неизбывного тлена. Волосы покойника оплетали шею, спутывали руки и сдавливали туловище, а земля, набиваясь в рот и глаза, заполняла яму все больше и больше.
До тех пор, пока последний сдавленный крик не потонул в кромешной тьме тесного земляного ложа…
Не добиваясь никакого разрешения на вскрытие могилы, следователь попросил полицейских принести складную лопату из багажника, и выяснить, не зарыт ли под пресловутым земляным холмиком автор странных фотографий и более чем странного дневника. На дне не оказалось ничего, кроме очень ржавого карманного ножа, потерянного неизвестным деревенским жителем многие годы тому назад.
Как профессионала в области ремонта и отделки помещений, меня нанимали делать ремонт «под ключ»; когда объект находился далеко от моего района, то я мог жить там же, где и работал, благо сам был человеком необщительным и работать любил один. Аскетические походные условия в виде кровати-раскладушки, скромных и торопливых обедов меня не смущали, даже наоборот — в поклейке обоев, в запахах краски или нанесении шпатлевки было какое-то особое медитативное, спокойное удовольствие. В такие моменты, преображая помещения, оставляя творческую частичку себя в чужой квартире на годы вперед, я трудился от рассвета до заката, часто заканчивая работу раньше срока.
Все шло размеренно и привычно, когда я поехал, уже с материалами и «набором выживания», в квартиру, что расположена была в другом районе, где-то на отшибе. Пятиэтажный дом построен был несколько криво по отношению к соседним, а окна порученной мне квартиры на первом этаже выходили на северную сторону. Нынешний хозяин вкратце объяснил, что хотел бы получить в конце работы, пообещал дополнительную плату за вывоз могущего остаться от прежних жильцов мусора, и немного обмолвился на счет того, что, вроде, квартиру постоянно продавали-перепродавали, и он тоже собирается ее сдавать, а сам в жизни не поселился бы… На этом, резко замолчав, полный краснощекий владелец, потрясая пробивавшимся из-под белой рубашки животом, поспешно удалился, оставив меня наедине с горой стройматериалов и свободным временем.
Страница 8 из 17
