Hwyfar

— Арранз, — тихо позвал он. — Ты, конечно, любишь что-то недоговаривать или оставлять объяснения на потом, но когда дело касается Джерри, ты делаешь это уж слишком часто. Что все-таки происходит?

Невысказанное «с тобой» неприятно повисло в воздухе, и чтобы как-то отвлечься от этого ощущения, я вновь посмотрел на доску. Если бы мы играли в классические шахматы, мне впору было ставить шах и мат, но глядя на все это с позиций наших извращенных правил, все становилось настолько запутанным, что просиди мы тут всю ночь напролет, ни победителей, ни проигравших все равно так и не отыщется. Я устало махнул рукой, случайно сметая все до единой фигурки с доски.

— Кажется, не один Сильен пребывает в дурном расположении духа.

— Да мне все ритуал этот не дает покоя, — неохотно пояснил я, прекрасно зная, что спрашивали меня не это.

— Велика новость, — фыркнул Факунд, великодушно закрывая на это глаза, — ты же у нас из тех редкостных зануд, что и к идеалу придерешься.

— Ну тебя! — засмеялся я.

Новую партию мы разыгрывать не стали, хоть и разошлись мы лишь спустя несколько часов, когда небо уже давным-давно усеяли звезды. Не раздеваясь, я повалился на застеленную кровать, молча отсчитывать минуты до рассвета. Ночь — пора всех демонов: выдуманных и тех, что живут бок о бок с твоими тенью и снами. Разговор с Факундом невольно натолкнул меня на мысль, никак с самим разговором не связанную — я уже очень давно не видел дядю Бертрама. В своих попытках устроить жизнь Сильену я вообще непозволительно редко стал видеться с теми, кого забывать совсем не стоило.

Часть меня всегла знала, что стоило мне обратиться к дядюшке, как он тут же нашел бы и корень всех моих проблем, и ворох решений, одно другого краше. Но рассказ о ритуале неизменно повлек бы за собой необходимость говорить ему о Джереми, ведь если обзаводиться амулетом, то и для него тоже — в первую очередь для него, — а эту тему я поднимать отчего-то не решался. Словно опасался того, что Бертрам мог мне сообщить. Знакомить мне их тоже не хотелось категорически. Но вместе с тем я понимал, что если кто и сможет решить мои проблемы с поисками, так это он: с законом одно время отношения у него были еще более вызывающие, чем мои, даже несмотря на умение вовремя подчищать чужую память, да и связей у него было несоизмеримо больше.

Обращаться за помощью не хотелось еще и потому, что сразу с порога что-то просить после такого перерыва — как-то это совсем не по-нашему. Но время тикало, альтернативные способы решить все самому стремительно кончались, терпение тоже, мне ничего не оставалось сделать, как просто сдаться и послать дядюшке зов. В конце концов, попытаться стоило, ведь еще не факт, что тот не окажется занят, верно? И тогда и проблема выбора, и вопросы этичности и уместности уже от меня зависеть не будут и рано или поздно отпадут сами собой. Подобное перекладывание ответственности на кого-то другого, даже если он об этом и не догадывался, было совершенно не в моем стиле и не в моих правилах, и заставляло досадливо морщиться, но сделанного не воротишь. Оставалось только ждать, и вскоре я получил ответ. И еще какой…

Это был довольно насыщенный день: три встречи из пяти оправдали себя даже больше, чем я мог ожидать, потом я помирился с Сильеном, — точнее, это он со мной, ведь он так и не потрудился сообщить, что же именно его так возмутило, — в честь чего было организовано небольшое празднование на троих с Джереми в роли третьего.

Подпускать брата к кухне я не рискнул, вместо этого предоставив его развлекать себя самому в меру своих нескромных сил и возможностей. Подобное решение тоже не было лишено определенной доли риска, но Сильен, к моему счастью, нашел часть коллекции карт Мадока, что ее зачем-то оставил на столике Факунд в один из своих визитов. Будучи существом взрослым, Сильен не нашел ничего лучше, чем изводить эти карты на построение просто ужасающего размера карточного домика. Джереми же благоразумно отсиживался на диване с какой-то книгой, периодически поглядывая на сооружаемое строение со смесью снисхождения и умиления.

Убедившись, что этому дому пока ничего не грозит, я ушел на кухню заканчивать возиться с тортом, какой я обещал испечь еще неделю назад, но все откладывал, как какое-то время спустя услышал возмущенные голоса. Высунувшись обратно в гостиную, картину я увидел довольно забавную: новоприбывший Ойгриг случайно задел плоды долгих стараний брата и теперь пытался — стоило отметить, довольно безуспешно, — увернуться от карт, с громким шелестом посыпавшихся на него и на пол.

— Ну и что здесь происходит? — едва сдерживая смех, поинтересовался я, глядя на учиненный беспорядок.

— Вандализм, вот что! — припечатал Сильен, каким-то образом умудряясь выглядеть одновременно несчастно и возмущенно, и тут же принялся собирать карты.

Не желая, чтобы и меня вовлекли в уборку, я поспешил скрыться на кухне и на всякий случай сделал вид, что жутко занят украшением торта. Туда же, как только смахнул с себя последние карты, просочился и Ойгриг.