Hwyfar

Придя немного в чувство, я все же оторвался от кровати и поплелся приводить себя в человеческий вид. В зеркало при этом я старался лишний раз не смотреть: зачем издеваться над своей психикой? В который раз даю себе зарок не ходить на расселовские вечеринки, и в который раз я каким-то непостижимым образом на них являюсь, за что приходилось расплачиваться вот такими вот пробуждениями. Пособирав лежащую по всем правилам фэн-шуя одежду — ну и что, что часть на полу, часть сползала со спинки стула, левый носок решил пожить отдельно от правого, а телефон так и вовсе обнаружился под кроватью, — с ужасом понял, что сумки не наблюдается. Не на шутку обеспокоенный, я обыскал всю квартиру, но так ничего и не нашел. Ладно бы это была просто какая-то сумка, так нет же, я имел отвратительную привычку носить за собой все самое важное и необходимое, и что очень сложно — если вообще не невозможно — было бы восстановить в случае утери.

«Я вполне мог оставить ее в кабинете Рассела», — уговаривал я себя. Вопрос звонить ему сейчас или подождать, когда он проснется и придет в чувство, даже не возник: в конце концов мое душевное равновесие важнее, чем физическое благополучие друга.

— Если это не Мэри, то можете даже не трудиться оставлять сообщение — абонент временно мертв, — услышал я в трубке заспанный и очень недовольный голос Рассела.

— Хреновый из тебя автоответчик, — как можно жизнерадостнее отозвался я; просто из вредности.

— Дж'рри? — невнятно переспросил он. — Не ждал так рано, думал, ты зажигаешь с тем брюнетом.

— Каким брюнетом? — я немало удивился. Кажется, у Рассела пришло то время, когда пора остепениться и задуматься о том, что столько кутить нельзя. — Не было никакого брюнета.

— Ну да, — самодовольно хмыкнул он. — Хочешь сказать, что мне показалось? Вы же друг от друга почти не отлипали, по-моему, даже за ручки держались, кого-то выискивая.

— Но… — слова застревали в горле, я невольно «завис»: кажется, он говорил о Сильене, ведь все время я провел с ним, и искал я «кого-то» тоже с ним.

Вроде все верно, но я еще бы понял, если бы Рассел перепутал, скажем, каштановый с черным или еще что-то в той же цветовой гамме, но белый? Что-то здесь было не так, паззл не складывался, но времени разбираться с этим не было, равно как, неожиданно, не было и особого желания. Я отложу это на потом, сейчас есть дела поважнее. Нельзя давать ему понять, что что-то не сходится.

— Что «но», по-твоему, я не прав? — уже намного бодрее поинтересовался Рассел.

— Неважно, — произнес я как можно увереннее, и пока он не успел возразить, быстро продолжил, — я звоню не за этим. Я у тебя сумку не забывал?

— Ты издеваешься? — страдальчески простонал он. — Ты думаешь, я помню такие мелочи?

— Моего мифического парня ты же запомнил, — съязвил я.

— Вообще-то я говорил о парне, который с тобой был, а не о твоем бойфренде, но если тебе так угодно, — елейно протянул он. — Я посмотрю, если найду — тут же напишу.

И этот хам повесил трубку. Ожидать, что он в эту же секунду побежит осматривать дом на предмет наличия там моей пропавшей сумки, было в высшей степени глупо и наивно. Потоптавшись на кухне и проинспектировав содержимое холодильника, я как никогда ясно осознал, что готовить я сейчас не в настроении; сидеть дома тоже не хотелось — кажется, жажда приключений не до конца выветрилась. Новых книг на редактуру у меня пока не было, а рукопись Рассела осталась в сумке, так что безо всякого зазрения совести я ушел на поиски кафе, в которое захотелось бы заглянуть — мне просто жизненно необходимо было сменить обстановку.

Порядка часа и три чашки кофе спустя я получил первую хорошую новость за это утро: «У меня». Видимо, Расселу и правда нехорошо, раз уж он забыл обозвать меня чудовищем, покушающимся на его благополучие. И ответил он сравнительно быстро, чего я уж никак не ожидал. Я лениво раздумывал о том, чтобы медленно начать выдвигаться в сторону дома, как почувствовал, что за столиком я больше не один.

— А тебя в детстве не учили, что подкрадываться к людям нехорошо? — поинтересовался я как можно невозмутимее у сидящего напротив меня Сильена.

— Может и учили, но это было так давно, что почти не считается, — небрежно отмахнулся он.

— Давно, как же, — хмыкнул я.

Он на это лишь загадочно улыбнулся, и тут я задумался: а и правда, сколько ему лет? Определить чей-то возраст обычно для меня не проблема, но, глядя на Сильена, я вдруг понял, что не могу очертить даже приблизительные временные рамки; словно что-то не давало мне это сделать. Он мог с равным успехом оказаться вчерашним студентом, а мог быть намного старше меня. Можно было просто спросить, но что-то мне подсказывало, что стадию выяснения анкетных данных мы уже прошли. Просто я не помню. Ну почему, почему после любого мероприятия, где Рассел даже просто мимо проходил, моя память похожа на Маасдам? Дырок в ней примерно столько же, если не больше.

— Ты на меня так пристально смотришь, что я даже не знаю, что и думать, — усмехнулся Сильен.