Hwyfar

Сколько бы усилий мы ни прилагали, но разгадать удалось только вводную часть, из которой мы и сделали вольный вывод о владельце. Самих дневников было шесть, и объем у них был внушительный — их явно вел человек дотошный и обстоятельный. Жаль, что нельзя было сказать наверняка, что же именно здесь было нужным, важным и интересным, а что можно пропустить. Процесс расшифровки шел медленно, медленней, чем мне бы хотелось, но и отступиться от них я не мог — это означало бы, что я сдался. Глядя на мои попытки в это всем разобраться, Факунд в шутку предложил нагрузить этим студентов и пообещать за это закрыть всю сессию, а самим сесть с секундомером, чтобы зафиксировать мировой рекорд по дешифровке. Было бы смешно, если бы не было так печально. Что все-таки можно было исследовать, чтобы нужна была такая защита? Мне нужна была хоть крохотная, но подсказка, как бы ни было неприятно это признавать.

Дневники, Сильен — все это отнимало достаточно много сил и энергии, поэтому неожиданно выдавшееся свободное время я искренне собирался провести в обществе тишины и книги, справедливо рассудив, что в такой замечательный день брат просто не мог не ускакать к своему человеку на свидание. На его месте я бы так и поступил.

Хочешь, чтобы все получилось с точностью до наоборот? Начни строить планы.

Будь это какой-то другой день, я бы может и не стал сообщать Факунду об их приходе, но что я не любил едва ли не больше всего, так это когда кто-то пытается вмешиваться в запланированный мною ход событий. Я уже почти почувствовал вкус свободы, как меня жестоко разочаровали — я не мог хоть как-то не отомстить, к тому же так был реальный шанс, что им будет просто не до меня. В итоге я оказался прав: Факунд идеально справился со своей ролью. Хотя выглядеть он мог бы и поприличнее, но выражение лиц нашей новоиспеченной парочки было просто бесценным.

Я рассматривал нового смертного Сильена и пытался понять, что брат в нем нашел, и чего стоило ожидать от этого человека. Чем Сильена мог заинтересовать редактор — ума не приложу, все же он обычно отдавал предпочтение циркачам, актерам и танцорам или представителям любой другой подобной профессии, но так даже лучше. Больше шансов, что это скоро кончится. Хотя раньше в светлую голову моего дорогого брата не приходила мысль о том, чтобы официально представить своего избранника, а не как обычно в спешке и на лету, поэтому от прогнозов лучше было воздержаться.

Единственное, что хоть кое-как примиряло меня с новым смертным Сильена, — он был не слишком громким и суетливым; от него было довольно легко отрешиться, настолько легко, что мне даже удалось уделить достаточное внимание книге, а не следить, как бы он чего не натворил — от любовников брата жизнь меня научила ждать лишь худшего. Особенно это касалось тех, кого он так яро нахваливал или, как шутливо выражался Факунд, рекламировал.

Уйти с головой в книгу — идея лучше, чем размышлять, как бы избавиться от человека, чтобы никто не догадался, что это моих рук дело; я все-таки допускал, что мог быть к нему несправедлив, он ведь не виноват в том, Сильен настолько увлекся им. Но какая-то часть меня упорно и упрямо твердила, что и я не виноват в этом тоже, а все равно приходилось расплачиваться. И как бы я ни пытался взять себя в руки, в конечном итоге я вновь и вновь возвращался к тем же мыслям, отстраненно удивляясь, откуда во мне столько по отношению к незнакомому мне лицу неприязни и почти жестокости.

Пока я мысленно издевался над смертным, Факунд великодушно принялся развлекать гостя. Заслышав заветное слово «торт», я вольно предположил, что скоро этот вечер закончится, и меня оставят в покое, но уже не рисковал надеяться — нет нужды прибавлять к уже имевшимся разочарованиям еще одно.

Я не слишком вслушивался в болтовню Сильена, поэтому не знал, хватило ли тому ума не сообщать своему смертному о том, что мы не люди, но лучше перестраховаться:

— Не здесь, — предупреждающе произнес я, прежде чем Факунд решит перенестись прямо отсюда на глазах у человека.

Как оказалось, подобная мера предосторожности была не напрасна. Зато с его уходом я получил идеальную возможность уйти так, чтобы не показывать, насколько сильно мне весь вечер именно этого и хотелось. Факунд, как и ожидалось, далеко уходить и не собирался, обнаружившись в моем кабинете развалившимся в кресле.

— Мог бы изобразить больше радости, в конце концов, насколько я помню, знакомству с родными у смертных придают несколько больше значения, чем у нас. Где твои манеры? — спросил он, радостно оскалившись.

— Сначала убери ноги со стола, а потом поговорим о манерах, — невозмутимо ответил я, облокачиваясь на упомянутый стол.

— Не занудствуй, — проворчал он, но ноги все же убрал. — Вполне очаровательный тип, чем тебе не нравится?

Я нахмурился; честно говоря, я не ожидал, что смертный Факунду может понравиться, я-то думал, он будет на моей стороне.

— Вот раз он такой замечательный, соблазнил бы его, и все будут счастливы, — раздраженно предложил я.